– Правда. Меня усыпили какой-то гадостью, а когда я пришла в себя, уже была привязана к стулу.
– Девочка моя, – выдыхает Тагиров. Его губы покрывают моё лицо поцелуями, его руки скользят по моему телу, словно не веря словам, проверяют каждый сантиметр на предмет повреждений.
Момент неподходящий, но от настойчивых поглаживаний Артура сладко тянет внизу живота. Прижимаюсь щекой к его плечу, вдыхаю мужской аромат и ощущаю себя абсолютно счастливой. Как вообще всё это возможно?
Столько испытаний, препятствий, тревог, но при этом такое счастье?
– Кхм-кхм, Артур Эдуардович, я повязал обоих, пока они были без сознания. Полицию вызывал.
– Спасибо, Виталий. Ждём.
Домой возвращаемся ближе к полудню. Пока приехала полиция, пока осмотрели место преступления, пока допросили похитителей, собрали с нас показания. За мной приехал Пётр, а Виталий отправился с Артуром дальше. В больницу накладывать швы, а ещё Артур хотел лично убедиться, что арестуют Валентину, которая, как оказалось, наняла бандитов.
Когда я вернулась, в заложницы меня захватил уже Эдик. Сначала он полчаса меня обнимал, а потом не захотел выходить из моей комнаты, даже когда я отправилась в душ. Ждал, сидя на моей кровати вместе со своим верным Рекси.
– Мама, расскажи, как тебя похитили.
– Ладно, малыш, – выдыхаю я и сажусь рядом с сыном. Он прижимается к моему плечу. Пёсик устраивает у нас в ногах. – Только мама устала, и после рассказа мне нужно вздремнуть хотя бы пару часов.
– Хорошо, я с тобой.
– У тебя разве нет уроков?
– Папа разрешил сегодня пропустить и школу, и все занятия.
– Ну хорошо. Слушай…
Артур
На допросе Валентина рассказывает то, что я одновременно и хотел, и боялся услышать.
Похищение Лизы они спланировали вместе с Яной.
Сначала бывшая жена отпиралась, но, когда я сказал, что знаю об их афёре с суррогатным материнством, Валя сдалась и выдала всё.
Они ощутили опасность, как только Елизавета появилась в моём доме в качестве няни.
Яна уже давно обнаружила пропажу папки с документами, в которых содержалась вся правда о рождении Эдуарда, только сестра никак не могла понять, куда она подевалась. То ли потерялась, то ли кто-то выкрал и придержал до лучших времён.
Сначала Яна держала архив в комнате, а после смерти матери – спрятала у неё. Ведь я строго-настрого велел никому не заходить туда и ничего не трогать. Лучшего места она не придумала.
Сопоставив факты, я понял, что мать знала правду не дольше месяца. Возможно, что она нашла папку в комнате сестры как раз накануне своего обострения и просто не имела физической возможности рассказать мне.