– Джарганец, – зевнула я, прикрыв рот ладошкой.
– Почему ты решила, что джарганец? – спросила матушка, но в этот момент, перебравшись через лужи, к карете подошел отец.
Он отмахнулся от Платона, который хотел спуститься и открыть перед ним дверцу, и, забравшись в салон, занял свое место, недовольно сверкнув глазами.
– Вот даже поругаться нормально не получилось! – вздохнул отец. – Что за день…
Я отвела глаза, с трудом удержав улыбку.
Еще несколько минут мы стояли, пока огромный экипаж вежливого незнакомца с усами сдавал назад, затем тронулись. Стало слышно, как копыта разбивают воду в луже и стучат по каменной дороге. А еще спустя минуту мы разъехались с черной каретой во дворе между ремесленными мастерскими. За темными окнами экипажа нельзя было разглядеть того, кто находился внутри, зато я успела увидеть недовольного возницу, бородатого крепыша в черном кафтане.
Спокойно отвернувшись, я посмотрела на отца.
– Павлуша, на тебя это не похоже! – попеняла маменька супругу. – Надо было позволить Платону разобраться с наглецами!
Отец прокашлялся, прочищая горло, и ответил:
– Нервы, дорогая. С кем не бывает.
– А этот незнакомец оказался очень вежливым господином, – продолжала мама. – Лиза предположила, что он джарганец.
Отец кивнул:
– Так и есть. Он выглядит как чужак. И этот акцент… очень легкий, но я его уловил.
– Надо же, теперь джарганцы заполнили нашу столицу. Скоро ступить будет некуда. С тех пор, как наши государства стали союзниками, эти северные варвары едут сюда и едут. И что им на севере не живется?..
– Ну, – протянул отец, – я бы не сказал, что этот господин из черного экипажа такой уж варвар.
– Ах, оставь, дорогой! Всегда были и будут исключения! – отмахнулась маменька, которая искренне считает народ Джаргана дикими варварами, погрязшими в Средневековье.
В чем-то я с ней согласна, в чем-то – нет. Со мной на курсе по темной магии учился один джарганец, кстати, очень здравомыслящий и талантливый молодой студент. Ему даже предлагали здесь практику и работу, но, окончив академию, он вернулся на родину, решив, что там будет нужнее со своими даром и талантами.
Я мысленно обрадовалась, что родители отвлеклись от темы наследства и моей практики, но радоваться пришлось недолго.
– Итак, Елизавета, теперь мы поговорим, – произнес папа и важно взглянул на меня.
– Может, поговорим, уже когда приедем домой? – предложила я.
– Нет, не уходи от ответа, – коварно улыбнулся отец. – Я знаю, на что ты рассчитываешь. Думаешь, что, пока мы в дороге, я успею успокоиться и смирюсь?
Отрицательно покачав головой, я приготовилась к неизбежному.