— Парень! Тащи ещё! Две большие! И поживее! — скомандовал он.
Пряча улыбку, я помчался к стойке. Краем глаза заметил, как толстяк попробовал кашу, и взвыл вдогонку:
— И кашу неси! Двойную порцию!
Борис, который жевал шаурму рядом с моим рабочим местом, наблюдал за этой картиной с ужасом и восхищением одновременно.
Когда я вернулся с двумя порциями шаурмы и кашей, толстяк, не дожидаясь, пока я поставлю тарелки, выхватил шаурму прямо из моих рук.
— Я объехал пять баронств и три провинции Великой Восточной Империи, — заговорил он с набитым ртом, — и нигде такого не ел! Кто ваш повар? Да у него великий талант! Сколько он стоит? Я заплачу втрое! Нет, впятеро! Да сколько угодно, лишь бы он нас сопровождал! А потом я поселю его в столице! Продайте его мне!
Я едва не расхохотался. Да и гордость за себя взяла. Не отсырел порох в пороховницах.
— Боюсь, он не продаётся, — вежливо ответил я, прикидывая, как выйти из ситуации.
— Всё продаётся! Назовите цену!
— Пока наш повар работает только здесь. И перебираться никуда не планирует.
— Ну, это мы ещё посмотрим! Кто тут у вас главный? Главного сюда!
За моей спиной появился Николай:
— Чем могу помочь? — спросил он своим обычным мягким голосом.
— Назовите цену повара! Готов его забрать у вас за любые деньги!
Николай едва не поперхнулся от такого предложения.
Люди за соседними столами притихли.
— Это исключено, — наконец ответил Николай.
Люди за соседними столами вновь загомонили:
— Нам и самим такое сокровище нужно, — то и дело восклицали они. — Не отдадим.
— Но можем Петра продать, — добавил Тихон, старчески похихикивая.
— Да что же вы такие несговорчивые⁈ Вы сами не понимаете его ценность! Готов заплатить медью по его весу!
— Ценность я понимаю, и именно поэтому он не продаётся, — ответил Николай невозмутимо. — Наш повар незаменим и бесценен.
— Будете ещё что-нибудь заказывать? — поспешил я сменить тему.
Толстяк поглядел на Николая, потом на меня. Глаза его сузились:
— Конечно, буду, — буркнул он.
Но по его взгляду, полному жадности и решимости, было ясно: он не сдастся и не отступит от своего.
Я помчался обратно на кухню, готовить заказ.
Носился я как белка в колесе.
Как и просил Борис, дальнему столику уделял особое внимание.
В очередной раз забирая порцию готовой шаурмы, увидел, как толстяк незаметно переместился к рабочему столу, и ведёт непринуждённую беседу с Анатолием.
— Ну что тебе в этом захолустье делать? — донёсся его голос. — Давай с нами! Я покажу тебе весь мир!
— Да я и так мир повидал, — спокойно ответил Анатолий, заворачивая очередную шаурму, и явно не понимая, с чего вдруг стал так популярен.