— Лао, — тихо позвала Ксу, когда мы вышли из кареты. — Помоги мне еще раз. Нам нужно пройти ритуал очищения, а потом… — она посмотрела на братьев и дядю, которые направлялись к главному входу, — потом будет тризна.
Я кивнул. В ее голосе слышалась усталость, но не слабость. Как у клинка, который согнулся под ударом, но не сломался.
Ритуал очищения проводился в восточном павильоне, традиционно используемом для подобных церемоний. Шифу уже все подготовил с присущей ему педантичностью. В центре павильона стояли большие керамические чаши с водой, настоянной на травах — полыни, можжевельнике и сандале. Их горьковатый аромат должен был изгнать духов смерти, которые могли последовать за нами с кладбища. Вот только я не мог никому сказать, что не один из духов не рискнет идти вслед за чиновником Призрачной Канцелярии. В моей работе есть и положительные моменты.
Рядом курились жаровни с благовониями — белый дым поднимался к потолку ровными струйками, создавая что-то вроде завесы между миром живых и мертвых. На деревянных подносах лежали чистые белые полотенца и сменная одежда для каждого участника похорон.
— По традиции, — объяснил мне Шифу негромко, пока мы ждали остальных, — каждый, кто прикасался к гробу или шел в процессии, должен омыться этой водой. Сначала руки, потом лицо, затем нужно пройти сквозь дым жаровен. Только так можно очиститься от прикосновения смерти. Многие уже перестали следовать этим традициям, но дом Цуй помнит откуда их корни и следует заветам предков.
Я наблюдал, как Ксу первой подошла к чашам. Ее движения были неспешными, почти медитативными. Она окунула руки в воду, и я увидел, как напряжение понемногу покидало ее плечи. Вода стекала с ее пальцев, унося с собой невидимую грязь этого дня.
Когда она склонилась над чашей, омывая лицо, белая вода окрасилась в светло-розовый цвет. Кровь от удара Жанлиня, которую не смогла полностью смыть даже эссенция Дерева. Я почувствовал, как во мне снова поднимается злость, но подавил ее. Сейчас не время, но выродок свое получит и мои ножи увидят какого цвета у него кровь.
За Ксу последовали остальные. Сун Хайцюань выполнял ритуал с показной набожностью, словно это было его идеей. Жанлинь плескался в воде небрежно, явно считая все это ненужной формальностью. Только Юнхо действовал с искренним уважением к традиции.
Когда подошла моя очередь, я погрузил руки в теплую воду. Травяной настой почему-то напомнил мне, как я ударил старшего брата Ксу. Вода была приятно теплой, и на миг мне показалось, что я действительно чувствую, как что-то темное и липкое смывается с моей кожи.