— Первый Советник, — прохрипел он наконец, сдаваясь. — Это был приказ Первого Советника. Гильдия только предоставила информацию о местонахождении и привычках твоего наставника. Всю грязную работу сделали культисты. Мы… мы просто передавали сведения.
Я смотрел на него молча, давая страху сделать свою работу. Лянь Шу дрожал под моим ножом, и запах его пота смешивался с благовониями и запахом смерти в этой комнате.
— Как давно ты работаешь на Первого Советника?— спросил я, не убирая лезвие от его горла.
Он попытался улыбнуться, жалко, по-рабски.
— Слушай, Фэн Лао, мы можем договориться. У меня есть золото, много золота. Я могу заплатить тебе столько, сколько ты…
Я надавил ножом, и его слова превратились в задушенный вскрик. Улыбка на моем лице стала шире, но в ней не было ничего человеческого. Только холод и обещание боли.
— Неправильный ответ, — прошептал я.
Лянь Шу сдался мгновенно, его воля рассыпалась как карточный домик под напором урагана.
— С самого начала! С самого начала, клянусь! — Слова сыпались из него потоком, торопливо, захлебываясь. — Он мой троюродный брат! Когда он был еще чиновником в финансовом ведомстве, я начал служить ему. Собирал информацию, организовывал встречи, передавал послания. Потом он помог мне войти в гильдию воров. Его связи, его золото, его влияние подняли меня выше, чем я мог мечтать. Я стал старейшиной! Одним из тех, кто управляет всей гильдией!
Его голос надломился, в нем звучала горечь и стыд.
— Без него я был бы никем. Мелким служащим, которого все шпыняли, а потом и вовсе изгнали из управления и мне пришлось стать вором. А он сделал меня дневным мастером. Как я мог ему отказать? — Жалкая попытка оправдания. Словно продажность можно было объяснить благодарностью. Я наклонился ближе, глядя в его глаза.
— Какие у него уязвимые места? — спросил я тихо. — Где Первого Советника можно ударить так, чтобы он почувствовал настоящую боль? — У меня хватало информации и без этого ублюдка, но наставник говорил, что любые сведения нужно проверять в независимых источниках.
Лянь Шу облизнул пересохшие губы. Его глаза метались, оценивая, стоит ли говорить дальше. Я дал ему время подумать, медленно проводя лезвием вдоль его ключицы. Не прорезая кожу, просто напоминая о присутствии. Тех кто любит мучать людей зачастую страшит собственная боль.
— Сады удовольствия, — выдохнул он наконец. — У него целая сеть садов удовольствия по всему городу. Борделей разного уровня. От дешевых притонов в Нижнем городе до роскошных павильонов для знати в Верхнем. Но это не просто бордели…