В зале прокатился ужасный вздох. Признаться в попытке убийства на поминках это было за гранью. Теперь, чтобы не случилось он никогда не сможет хоть как-то очистить свою репутацию. Но Жанлинь уже не мог остановиться.
Я отпустил слугу и сделал скользящий шаг к пьяному ублюдку. Моя ярость сменилась чем-то более страшным — ледяной, смертоносной холодностью. Той самой холодностью, которую во мне взрастил наставник.
— Твои слова — пустой звук, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Твои действия — подлость труса. Ты не достоин даже пыли на ее башмаках. — Я сделал паузу, и моя улыбка стала смертоносной. — Но раз ты жаждешь крови… я исполню твое желание.
Сун Хайцюань попытался вмешаться, размахивая руками:
— Это не место и не время! Успокойся, мальчик! Мы разберемся с этим по закону дома!
Но Жанлинь перебил его. Этот идиот слишком много выпил, чтобы соображать трезво:
— Молчи, дядя! — рявкнул он. — Он прав. Это дело драконорожденных. — Он выпрямился, пытаясь выглядеть достойно. — Я принимаю твой вызов, ублюдок! Завтра на рассвете. Центральная арена. Без правил. До первой крови? — Он сделал паузу, пытаясь напугать меня. — Нет… до смерти.
Моя улыбка стала еще шире. В ней не было ни капли тепла.
— До смерти, — повторил я с смертельной ухмылкой. — Это мудрое условие. Оно избавит дом Цуй от одного из своих позоров.
В этот момент поднялась Ксу. Ее голос был тихим, но каждый в зале услышал каждое слово:
— Поединок согласован. Я, как наследница дома Цуй, свидетельствую. Завтра на рассвете.
Своими словами она лишила дядю любой возможности оспорить дуэль и показала всем присутствующим, что полностью на моей стороне. Это был политический ход, но в нем было и личное — абсолютное доверие к моей победе.
Юнхо медленно встал из-за стола. На его лице было выражение человека, который очень хотел бы оказаться где-нибудь далеко, но он сумел справиться с собой и все-таки взвалил на себя ношу распорядителя.
— Свидетели есть, — сказал он усталым голосом. — Условия ясны. Завтра на рассвете, центральная арена, поединок до смерти между Ли Фэн Лао из дома Огненного Тумана и Цуй Жанлинем из дома Изумрудного Кедра.
Гул голосов прокатился по залу. Гости поняли — они стали свидетелями поистине исторического момента. К утру весь город будет знать о предстоящем поединке.
Восточный павильон поместья был погружен в полумрак. Единственный источник света — масляная лампа на низком столике — отбрасывал длинные тени на стены, украшенные каллиграфическими свитками. Сун Хайцюань сидел в кресле из темного дерева, его лицо было мрачным как грозовая туча. Жанлинь расхаживал по комнате, то и дело хватаясь за чашу с вином.