— Догадливая, — зам картинно хлопает в ладоши. — Хотя… может тебе это и пришло в голову, потому что это правда, м-м?
— Хватит! — Полкан с резким хлопком опускает ладонь на стол. — Алина, пиши заявление. На моё имя!
Сглотнув комок в горле вместе со слезами, пододвигаю к себе листок бумаги и дрожащей рукой вывожу нужный текст.
— Отлично, — у меня забирают готовый документ.
— Я могу идти? — встаю, вздёргиваю голову, выпрямляю плечи.
— Да, можешь, — Полкан кивает. — Пропуск отдашь на охране, когда выйдешь. И… я не советовал бы тебе сейчас уезжать из города.
До боли прикусываю и так уже обкусанные губы, смотрю прямо на него долгим взглядом. Вспоминается вдруг, что мне сказала Ксения Владимировна. Что он проверяет всё и всегда. Но даже если так… Неужели нельзя было сделать это по-другому? Боль в груди ширится, я сжимаю кулаки и, развернувшись, выхожу из кабинета.
— Ты что, вот так её отпустишь? — до меня доносится сердитый тон зама.
Закрываю двери и ответа Полкана уже не слышу. Подхватываю сумку и, ни на кого не глядя, спускаюсь вниз. Как было велено, отдаю магнитную карточку. Выхожу из здания и делаю глубокий вдох.
Слёзы начинают струиться непроизвольно. Всегда считала, что «слёзы ручьём» — это просто литературное выражение. Но теперь… такое впечатление, что у меня шлюзы открылись в глазах. Всхлипываю и всхлипываю, не в силах удержаться, ничего не вижу перед собой. И тут чувствую вибрацию мобильного. С трудом нахожу телефон в сумке.
— Ал-ло? — заикаюсь, шмыгая носом.
Даже не думаю о том, кто там звонит и как может отреагировать на такое. Плевать.
— Алиночка? Алина, детка! — слышу женский голос, но не могу понять, чей он. — Что случилось, милая?
— Кто это? — делаю пару глубоких вдохов, пытаясь прийти в себя.
— Алиночка, это тётя Таня, мама…
От неожиданности роняю мобильный. С трудом и не с первого раза поднимаю. Чёрт, через весь экран огромная трещина! Вот же…
— Тётя Таня, простите, я… мне сейчас сложно говорить, — я снова всхлипываю, а потом мне вдруг приходит в голову, что именно она может подумать. — Вы только не переживайте, у П-п… — не могу заставить себя произнести его имя и договариваю: — У вашего сына всё нормально.
— Та-ак, — голос в трубке не предвещает ничего хорошего. — Алиночка, а ты где сейчас?
— Я… — хочу сказать, что на работе, а потом вспоминаю, и у меня непроизвольно вырывается самое натуральное рыдание.
— Алина, детка, дыши, — успокаивающе произносит вдруг женщина. — Слышишь? Всё это неважно. Дыши, милая. Что бы ни случилось, жизнь на этом не заканчивается! Все живы, все здоровы, — правда, после небольшой паузы я слышу зловеще обещающее: — пока здоровы.