По дороге в Ленинград сегодня в субботу 20 ноября 1971 года была лётная погода, и поэтому наше горьковское «Торпедо» с крейсерской скоростью в 440 километров в час на самолёте АН-24Б неслось на хоккейное свидание с армейцами из города на Неве. Бедные крылья советской авиации, которые пока были необычайно надёжны, к сожалению уже в недалёком будущем ожидали такие рывки и ускорения, что не выдержат ни инженеры, ни пилоты, ни сама техника. И вообще такое скоро произойдёт, что ни в сказке сказать, ни пером описать.
Законный вопрос — откуда я, Иван Иванович Тафгаев, двадцати пяти лет от роду, простой центральный нападающий хоккейной команды это знаю? Да хрен его знает! Жил себе спокойно в 2021 году, потом хрясь, машина всмятку, очнулся уже здесь в 1971-ом. Страдаю ли я от этого? Вопрос сложный. С одной стороны в этом времени моя хоккейная карьера прёт в гору, с другой — идиотский голос в черепной коробке иногда просто сводит с ума. Если в первые дни пребывания в настоящем прошлом я из-за него бегал по бабам, то затем один шаман-недоучка так что-то подкрутил в нём, что теперь перед сном приходится читать Ленина, Марка и Энгельса. И слава советской авиации, после «Апрельских тезисов» и «Капитала» голос затыкается почти на день, переваривая прочитанное.
— Всеволод Михалыч, — я толкнул сидящего впереди главного тренера нашего «Торпедо» Севу Боброва. — Михалыч! Я могу сделать объявление?
— Давай только коротко, — пробубнил сквозь сон наш легендарный наставник.
— Мужики! — Я встал со своего пассажирского кресла в середине салона. — Совсем забыл вам сказать. Там, ещё в аэропорту в Горьком мы с товарищем Бобровым обсуждали, что не хватает спортивного характера нашей команде.
— Короче, Тафгай, — нетерпеливо заёрзал с картами в руках Коля Свистухин с задних рядов, где собрались одни картёжники.
— Могу и покороче, — улыбнулся я. — С этого дня будем вырабатывать настоящий мужской характер у всех.
— Правильно Иван говорит, — сквозь сон подтвердил мои слова главный тренер.
— Вот, — я показал пальцем на Боброва.
— Поэтому сейчас, все встали, и выстроились в очередь. Вставайте, подъём сонная команда! — Я показал руками, как мастер на стройке знак «вира».
— Ну, зачем это ещё? — Недовольно пробурчал, вставая с кресла, капитан команды Лёша Мишин.
— А затем товарищ, Мишин, — я очень серьёзно посмотрел на капитана. — На подлёте к Ленинграду каждый из вас сегодня будет прыгать с парашютом. Кроме меня и Всеволода Михалыча, потому что на нас парашютов не хватило. На первого и последнего рассчитайсь! — Гаркнул я.