Германское командование сильно напрягал тот факт, что на протяжении нескольких месяцев отсутствовали достоверные сведения о Парагвайском районе. Никто из мирных жителей, ушедших в затвор, уже не выходил из партизанского леса. Слухи об обетованной земле, возникшей среди болот, распространяли бойцы специальных рейдерских групп. Они передавали в деревни, находящиеся под немецкой оккупацией, письма от родственников, уже успевших сбежать к партизанам. К тому же многие агитаторы были известными в районе личностями и пользовались у местных колхозников заслуженным доверием.
А вот засланные к партизанам шпионы на связь с немцами не выходили. Все разведгруппы исчезали в запретном районе в первую же ночь. Радиопередачи вначале обнадёживали, извещая об успешном проникновении группы в зону противника и отсутствии контакта с врагом, затем передатчики замолкали. А через время со стороны партизан появлялся чужой кодированный радиосигнал с похожими параметрами пропавшей станции. Бесследно пропадали в проклятой чёрной дыре и засланные предатели из местных жителей, а также якобы сбежавшие из лагеря завербованные военнопленные.
Лишь на исходе осени к немцам вернулся единственный агент, сумевший вырваться из гиблой зоны. Но то, что он доложил руководству, зародило большие сомнения в его верности Третьему рейху. Агент был низкого сорта, русский, из добровольно сдавшихся в начале войны пленных. Удивляло, что там, где бесследно пропали профессионалы высокого уровня, сумел добиться успеха слабо подготовленный рядовой, не имевший никакого опыта разведывательной работы. Однако допросы с пристрастием не смогли заставить удачливого агента признаться в перевербовке советской контрразведкой с целью дезинформации немцев. Чтобы не потерять единственный источник информации, было решено на время прекратить физическое воздействие на агента, чуток его подлечить и вызвать специалиста, который смог бы оценить степень достоверности абсурдных сведений, добытых предателем в Парагвайском районе. А кто лучше всего мог оценить искренность русского перебежчика, кроме другого русского агента, но надёжного и уже многократно проверенного в деле?
В качестве эксперта был привлечён начальник русского отдела ближайшей разведывательно-диверсионной школы, гауптман Хаусхофер. Бывший белогвардейский офицер вот уже более двадцати лет ожесточённо сражался против коммунистов. После разгрома белого движения штабс-капитан предложил свои услуги сначала французской контрразведке, а затем после капитуляции Франции начал рьяно служить Третьему рейху. За проведение ряда успешных операций в европейских странах против коммунистического подполья был награждён Железным крестом и, в связи с уже преклонным возрастом, переведён на преподавательскую работу. Теперь главной его сферой деятельности стала подготовка кадров из русских военнопленных. Вернувшийся из партизанской зоны агент по кличке Шмель был завербован именно этим специалистом.