А вот Иван просидел весь обед с задумчивым видом, ковыряясь в тарелке и иногда бросая взгляды в мою сторону. Я сразу почуял неладное и пригласил брата на беседу. Для меня семья — одна из немногих отдушин в этом мире. Поэтому возникшие сложности надо решать заранее, не дав им превратиться в проблемы.
— Попробуй, — киваю на бокал, поставленный Саввой на столик, стоящий между креслами. — Аксинья начала варить глинтвейн по новой методе, и вкус получился просто волшебным!
Сам я сразу сделал добрый глоток немного терпкого напитка и довольно улыбнулся. Брат последовал моему примеру, кивнув в знак одобрения.
— Феденька, не злись, пожалуйста. Но я хочу обсудить твоё поведение, — тихо произнёс Иван, посмотрев мне в глаза. — Я тебе не указ, но нельзя так себя вести.
Разговор был ожидаем. Правда, мне казалось, что первой его заведёт Софья, как более строгая и серьёзная из сестёр. На дворе, конечно, патриархат, что не мешает женщинам иметь своё мнение и часто руководить не только слугами. Просто надо видеть разницу между царской семьёй и боярскими родами. Ранее монарх сидел в Кремле и, кроме Лавры, никуда не ездил. Вельможи, наоборот, проводили много времени в дипломатических миссиях и походах и выполняли различные поручения, оставив хозяйство и управление домом на своих супружниц.
Поэтому мои послабления к этикету больше коснулись именно Романовых, чьи женщины жили, будто в клетке. А получив долгожданную свободу, осознав красоту окружающего мира, они почувствовали себя другими людьми. Например, замужние сёстры ведут весьма активную общественную и социальную работу, перестав быть прежними изнеженными и даже забитыми существами. Конечно, они уже не потерпят к себе прежнего отношения. Брат будто прочитал мои мысли и начал именно с этого:
— Ты сам изменил положение сестёр. Вспомни, какая нелёгкая судьба была у наших тётушек, не познавших таинства венчания и радости материнства. Ирина маялась всю жизнь после отмены её свадьбы с немцем, а Анна недавно постриглась в монахини. Благо у Татьяны Михайловны иной характер и она полностью погрузилась в богоугодные дела, став верной помощницей Софье, — Ваня продолжал смущаться, но глаз не опускал. — Сестёр ждала такая же участь. Если бы не ты, конечно. За что все тебе благодарны. Прибавь к этому наши посиделки и торжества. Мы ведь стали совершенно иными людьми. Скажу больше, наша семья в кои веки чувствует себя счастливой. Думаю, ни в одном правящем европейском доме нет такой душевной обстановки. И тут…
Машу рукой Савве, чтобы тот налил ещё глинтвейна. Ведь разговор перестал быть томным. Дядька метнулся кабанчиком, наполнив хрустальный подарок венецианцев. К моему удивлению, Ваня от добавки не отказался, подтвердив, что сильно нервничает. Обычно он весьма скромен в питие, хотя тоже страдает от болей в суставах.