— Как есть, Роман Сергеевич, — закивал Еремей.
— А мужики, которые на тех вдовах жениться хотят, пускай Олесе по хозяйству помогут. Раз она одна, то наверняка у нее и забор мог покоситься, или в доме надо что сделать не по женскому плечу. Так?
— Венец у дома сгнил, обновить надобно, — покивал Еремей.
— Вот и навостри их — что это их долг, помочь Олесе, благодаря которой их зазнобам не пришлось ноги раздвигать перед барином. Понял?
Тот снова закивал. Так-то лучше. Уходил я с чувством выполненного долга. Ведь и правда — с чего мне так радикально в судьбу женщины вмешиваться? Никто не поймет, и она в первую очередь противиться стала. Но вот по мелочи помочь — для меня по мелочи — это иное дело. Тут и с завистью на нее смотреть не будут, а если все получится, то глядишь, даже отношения у нее с соседями наладятся. Любят у нас жертв, которых жалеть надо.
Когда я вернулся в поместье, то тут же Евдокию позвал. Подтвердил ей, что надо мыло для Олеси выдать и добавил:
— Платье, что я для Пелагеи когда-то сшить приказал, у тебя?
— С чего бы, сударь? — удивилась женщина. — Она его с собой забрала.
— Но как оно выглядело, ты помнишь?
Служанка молча кивнула.
— Вот. Надо такое же для Олеси сшить. Придет портниха — ей все в точности опишешь. В этом платье Олеся сегодня к Антону Владимировичу ночью пойдет.
Мысль у меня была проста — раз уж внешним видом Олеся сейчас вряд ли кого-то сильно привлечет, то красивое белье, да еще такое откровенно-сексуальное сгладит этот эффект.
С чувством выполненного долга я вернулся в свою комнату. Которую уже «оккупировал» кузен. Тут-то и оказалось, что спать мне предстоит этой ночью в зале. А еще одной новостью был приезд Леонида Валерьевича, пока я в деревне вопрос с вдовой решал.
— Извини, что из-за меня ты комнаты лишился, — чуть виновато сказал Антон.
— Ничего страшного, — махнул я рукой. — Видел сруб? Скоро у нас гостевой дом появится, тогда таких неловкостей не будет.
— Смотрю, ты художником заделался? — решил перевести тему кузен. — Покажешь свои картины?
Я этому был лишь рад. Все лучше, чем думать о том, что на короткое время примерил на себя роль «сутенера». Паршивая роль, если честно.
— Что-то случилось? — спросил Сергей Александрович соседа, когда «обязательная» светская часть приветствия на пять минут была завершена.
— Знаешь, я не оставил мечты породниться нашим родам, — улыбнулся Леонид Валерьевич. — Через Кристину не получилось, но благо, у нас есть и другие дети.
Винокуров не удержался от улыбки при этих словах.
— Я разве сказал что-то смешное? — удивился Леонид Валерьевич.