— Я тоже, — Даня взял ее руку, поцеловал. — Ни о чем.
— А я жалею, что вы долго не давали мне внуков, — Лена подмигнула. — Теперь наверстываете.
— Бабушка, а почему ты бабушка? — вдруг спросила Алиса, жуя блинчик.
— Потому что я мамина подруга и папина мама, — объяснила Лена. — Сложно, да?
— Сложно, — кивнула Алиса. — А можно я буду называть тебя просто Лена?
Все замерли. Лена посмотрела на девочку, потом на Лидию.
— Можно, конечно, — растерянно сказала она. — А почему?
— Потому что ты красивая и веселая, — серьезно ответила Алиса. — Бабушки обычно старые и ворчат. А ты не ворчишь.
Лена расхохоталась, а за ней и все остальные.
— Ну, спасибо, внучка, — сквозь смех сказала Лена. — Буду для тебя просто Леной.
После ужина Алису уложили спать. Она долго не хотела засыпать, требовала сказку, потом еще одну, потом воды, потом поцеловать мишку. Наконец уснула, раскинувшись звездочкой на своей кроватке.
Лидия и Даня вышли на террасу. Ночь была прохладной, звездной. Они сели на качели, прижавшись друг к другу.
— Устала? — спросил он, гладя ее по животу.
— Немного, — призналась она. — Хорошая усталость.
— Ты счастлива? — спросил он, глядя в глаза.
— Безумно, — ответила она. — А ты?
— Я даже не знаю, как описать, — он задумался. — Когда я был маленьким, я мечтал о такой жизни. О доме, о семье, о любви. Но не верил, что это возможно. А теперь…
— А теперь?
— А теперь я просыпаюсь каждое утро и боюсь, что это сон, — он улыбнулся. — Что я открою глаза, а тебя нет. Алисы нет. Этого дома нет.
— Я здесь, — Лидия взяла его лицо в ладони. — Я никуда не денусь. Мы никуда не денемся.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Он поцеловал ее — долго, нежно, благодарно. В этом поцелуе были все эти пять лет — и радость, и боль, и испытания, и счастье.
— Пойдем в спальню, — прошептал он. — Я хочу тебя.
— А если Алиса проснется?
— Не проснется, — улыбнулся он. — Она после блинов спит как убитая.
В спальне горел только ночник. Даня помог Лидии раздеться, осторожно, с особой нежностью к ее округлившемуся животу. Целовал каждый сантиметр — плечи, грудь, живот, в котором рос их второй ребенок.
— Ты такая красивая, — шептал он. — Беременная — самая красивая.
— Льстец, — улыбнулась она.
— Правда, — он лег рядом, прижался всем телом. — Я люблю тебя. Больше жизни.
— И я тебя, — ответила она. — Навсегда.
Он вошел в нее медленно, бережно. Лидия обвила его руками и ногами, чувствуя, как каждое движение отзывается теплом внизу живота. Они двигались в унисон — медленно, глубоко, смакуя каждое мгновение.
— Я хочу, чтобы ты знал, — прошептала она ему на ухо. — Ты сделал меня счастливой. Ты дал мне все, о чем я мечтала.