— Расслабься, — шептал он. — Ты слишком напряжена в последнее время. Что случилось?
— Ничего, — соврала она. — Работа просто.
— Лида, я тебя знаю, — он заглянул ей в глаза. — Что-то не так. Расскажи.
Она молчала долго, глядя на воду. Потом выдохнула:
— Твоя мама права.
— В чем?
— В том, что мне тридцать пять. Что время уходит. Что я могу не успеть родить тебе детей.
Даня нахмурился:
— Мы же говорили об этом. Я не поэтому с тобой.
— А почему? — она посмотрела на него в упор. — Почему ты выбрал меня? Такую старую, с грузом прошлого, с морщинами?
— Лида, прекрати, — голос его стал тверже. — Ты самая красивая женщина, которую я знаю. Ты умная, сильная, нежная. Я люблю тебя. При чем здесь возраст?
— При том, что через десять лет я буду старухой, а ты — мужчиной в расцвете сил, — в ее глазах блестели слезы. — Ты будешь смотреть на молодых девок и жалеть, что связался со мной.
— Никогда, — он взял ее лицо в ладони, заставил смотреть на себя. — Слышишь? Никогда. Я не по годам выбираю. Я по сердцу выбираю. А мое сердце выбрало тебя.
Она разрыдалась — уткнулась лицом ему в плечо и плакала навзрыд, как девочка. Он гладил ее по спине, целовал в макушку, шептал что-то успокаивающее.
— Прости, — всхлипывала она. — Я не хочу быть обузой. Я боюсь, что ты однажды пожалеешь.
— Никогда не пожалею, — твердо сказал он. — И не смей больше так думать. Ты — моя женщина. Моя невеста. Моя будущая жена. И я никому тебя не отдам, даже твоим дурацким страхам.
Он поднял ее на руки, мокрую, в халате, и понес в спальню. Опустил на кровать, навис сверху, глядя в глаза.
— Сейчас я докажу тебе, как сильно ты мне нужна, — сказал он хрипло. — Буду доказывать всю ночь, если понадобится.
Он целовал ее жадно, голодно, будто хотел съесть. Его руки скользили по мокрому после ванны телу, сжимали, гладили, заставляли забыть обо всем. Лидия отвечала тем же, запуская пальцы в его волосы, царапая спину, прижимаясь всем телом.
— Я люблю тебя, — шептал он между поцелуями. — Ты слышишь? Люблю.
— И я тебя, — отвечала она. — Очень.
Он вошел в нее медленно, глядя в глаза. И в этом движении было столько нежности, столько обещания, что Лидия снова заплакала — на этот раз от счастья.
— Не плачь, — прошептал он, слизывая слезы с ее щек. — Я здесь. Я всегда буду здесь.
Они двигались в унисон — медленно, глубоко, продлевая каждое мгновение. Лидия смотрела в его глаза и видела в них любовь — настоящую, безусловную, без возраста и срока давности.
— Я хочу, чтобы ты знала, — сказал он, замедляясь. — Даже если у нас не будет детей — мне плевать. Ты для меня важнее.