— Зажарь мне этого поросеночка, добрый человек. Очень уж он мне приглянулся.
— Но как же, святой отец, сегодня же постный день… — растерялся добрый человек.
Я позыркал вокруг, проверяя, нет ли поблизости Торквемады, потом размашисто перекрестил свинку и возвестил:
— Именем Божьим, сие порося да обратится в карася. Зажарь мне эту рыбку, добрый человек.
Мужичок понимающе кивнул, покрепче сжал серебряки и поволок поросенка на задний двор. Я почувствовал, как во рту начинает скапливаться слюна.
— Перекусим, а, Рабан? — жизнерадостно прохрипел я.
— Твой уровень голода пока что приемлем, патрон, — заметил мой мозговой паразит. — Ты еще часа три можешь ничего не есть, не испытывая неприятных ощущений.
— А твой уровень занудства, как всегда, под потолком.
Да, разумеется, Рабан по-прежнему со мной. Куда ж он денется? По-прежнему дает мне дурацкие советы, рассказывает всякую нудятину, комментирует погоду и перебрасывает меня между мирами… хотя этого он не делал уже почти полгода. После побега из Лэнга и ухода с Девяти Небес я ни разу не покидал Землю-1691. Подумываю о том, чтобы остаться здесь навсегда. А что? Свежий воздух, много хороших знакомых, связи в верхах, интересная работа — что еще нужно для жизни? Девушку бы неплохо, конечно, но я реалист, я понимаю, что таких извращенок на свете не водится.
А если вдруг и сыщется — нафиг она мне нужна, дура ненормальная? Еще ножиком пырнет.
Хотя ножиком меня многие пыряют.
В ожидании жареной сви… рыбы я устроился на небольшом пригорке за деревней. Сейчас бы пивка еще. К рыбе — самое оно.
За неимением пива я принялся повторять урок. Торквемада заставляет меня каждый день заучивать новую молитву и прочитывать ее вслух ни много ни мало — пятьдесят раз. Просто потому, что я демон. Вначале я протестовал и отлынивал, потом понемногу привык. Все равно заняться больше особо нечем.
— Господь, пастырь мой… — забормотал я. — Господь, пастырь… блин, забыл, как там дальше.
Открыв молитвенник на заложенной закладкой странице, я еще два раза прочитал сегодняшний урок и собирался начать в третий, когда во внутреннем кармане что-то заскреблось. Я достал порядком задолбавший меня за эти месяцы ковчежец и устало спросил:
— Чего тебе, жертва аборта?
— Эй, шестирукий, ты там? — послышался приглушенный голос Пазузу.
— Я-то там. А ты здесь. Хули ты меня опять перебиваешь, а? Что за манеру взял постоянно лезть под руку? Не отвлекай от душеспасительной молитвы, демон.
— Ты тоже демон.
— Вот я сейчас и пытаюсь что-то с этим сделать. А ты меня отвлекаешь по пустякам.