Он сидел, откинувшись на спинку стула, с абсолютно спокойным, даже немного мрачным лицом, лениво прокручивая в руках телефон.
Рядом с ним сидел Даня, который с напускным сочувствием что–то ему говорил.
Егор мельком бросил на меня взгляд – холодный, уверенный, и у меня внутри снова что–то болезненно сжалось.
Вдруг в аудиторию вошла куратор курса.
– Так, студенты, минутку внимания! – громко объявила она.
– Сейчас старостам групп нужно срочно забрать списки и заполнить бланки для ректорской проверки. Старосты, соберите своих людей и ведите в актовый зал, там пройдёт общее собрание по поводу предстоящего фестиваля.
Аудитория зашумела.
Все начали подниматься со своих мест и толпиться у выхода.
Милана, бывшая старостой нашего потока, стояла у доски.
Её лицо было бледным, покрытым пятнами ярости, а идеальный маникюр буквально впивался в кожаный зажим для бумаг.
Её глаза, полные бешеной, неконтролируемой ненависти, были намертво прикованы ко мне.
Пост в «Подслушке» окончательно лишил её рассудка.
Я потянулась за сумкой, собираясь выйти вместе со всеми в актовый зал, как вдруг Милана громко окликнула:
– Старосты групп и… Лера! Подожди.
Я замерла.
Поток студентов продолжал вываливаться в коридор.
Егор вместе с Даней прошли мимо, и Иванов едва заметно нахмурился, заметив, что я остаюсь, но толпа парней быстро увлекла его за собой в сторону актового зала.
В аудитории осталась Милана, пара её верных подружек и ещё одна девочка–помощница из параллельной группы.
– Лер, помоги бланки донести до кафедры, а то у нас рук не хватает, – фальшиво–спокойным голосом сказала помощница, по указке Миланы подсовывая мне тяжелую стопку бумаг.
– Мы сейчас догоним остальных.
Я не хотела спорить, надеясь просто быстрее закончить с этим.
Наш поток уже полностью ушёл вперёд, коридоры стремительно пустели, все стягивались к актовому залу.
Мы вышли из аудитории.
Милана шла впереди, её каблуки яростно стучали по линолеуму.
Но пошли мы не к лестнице, ведущей в актовый зал, а вглубь старого крыла корпуса.
– Куда мы? Кафедра же в другой стороне, – нахмурилась я, останавливаясь.
В этот момент подружки Миланы резко перегородили мне путь назад.
– Заткнись и иди, – выплюнула Милана, теряя всякое подобие цивилизованности.
Она резко толкнула тяжелую дверь женского туалета в конце коридора и буквально за локоть втащила меня внутрь.
Бумаги из моих рук с шелестом разлетелись по мокрому полу.
Её подруги зашли следом.
В туалете воцарилась душная, пугающая тишина, нарушаемая только звуком капающей воды.
Милана развернулась ко мне.
Её трясло от злости, идеальная укладка слегка растрепалась, а в глазах горело самое настоящее безумие.