Ребята двинулись моментально, без лишних слов. Схватка была короткой и молчаливой. Участковый почти не сопротивлялся, лишь обречено опустил голову, словно изначально ждал этого. А вот полковник Козлов взорвался. Он визжал, он шипел, как разъярённая кошка, вырывался, и его голос, срываясь на хрип, метался по двору:
— Вы что, с ума сошли⁈ Я полковник милиции! Я пришел по-хорошему! Предупредить! Что вы себе позволяете⁈ Я вас уничтожу! Вы… вы…
Но его уже грубо заломали и куда-то поволокли.
Я же остался стоять на том же месте, слушая, как его голос теряется в глубине здания, и чувствуя странное облегчение. Я не испытывал ни страха, ни торжества. Только тяжелую, давящую уверенность в том, что точка невозврата теперь уже окончательно пройдена. Я задумался, пытаясь уловить связь между подпольными боями, этими ментами: продажным участковым и таким же полковником, — и тем бардаком, в котором оказалась вся страна. Какая-то паутина, теневая структура, паразитирующая на системе.
И так прикидывал, и эдак. Версий, точнее того, что могло бы так называться, у меня не было. Лишь какие-то обрывочные, бредовые предположения, смутные намётки. Но вот так чтобы сложить это в единую, логичную картину — не получалось. Не хватало фактов. Не хватало звеньев цепи.
Радовало, если это слово тут вообще уместно, лишь одно. Вот разберусь с текучкой, с самыми неотложными делами, возьму в руки паяльник, раскалю его докрасна, и узнаю всё, что скрыто в головах этих двоих. Все их секреты, все ниточки. Хотя, думал я, глядя на заходящее солнце, паяльник, пожалуй, не пригодится. Такие люди, как этот полковник, обычно говорить начинают гораздо раньше, чем почувствуют запах своей собственной палёной задницы. Достаточно просто создать им правильные условия. А в этом я кое-что понимаю.
Но уже не сегодня. Этому дню определенно нужна точка. Он оказался настолько насыщен событиями, нервными потрясениями и принятием сиюминутных решений, что в голове царил теперь самый настоящий бардак. Мысли путались, наскакивали друг на друга, прямо как у классика — «смешались в кучу кони, люди…» Надо остановиться. Отдохнуть, отключиться, привести себя в порядок, разложить этот виртуальный хаос по полочкам.
Домой возвращаться не хотелось категорически — там родители, вопросы, ненужные объяснения, на которые у меня не было ни сил, ни правдивых ответов. На базу тоже. Там постоянно кто-нибудь дёргал, требовал внимания, мешал сосредоточиться. В перспективе я рассчитывал перенести командный пункт на территорию комбината, но сейчас я не хотел заморачиваться даже этими мыслями.