Но ответ услышал с другой. Баритон разнесся над водой, услужливо поясняя:
— Она безобидная, людей не жрет, но советую не орать на неё. Характер, увы, с годами лучше не становится…
— Да вы издеваетесь, — я плюнул, но не в воду на всякий случай и, оставив тапки в распаханной земле, кинулся ловить ещё одного с характером.
Что там за бодипозитивная русалка живет, потом разберусь.
Сэл уже добрался до сада и успел сорвать яблоко, чавкая им прямо во время бега. Встреча с ещё одним неизвестным обитателем родового гнезда меня немного остудила, так что я понял тщетность погони. Бородатый явно развлекался, уйти от меня для него не представляло никакого труда.
Оставался обманный маневр. Я запнулся о торчащий корень, улетел в ствол, треснулся об него и с отчаянным воплем грохнулся под прикрытие травы на нескошенном участке. И затих, ожидая.
Чавканье стихло, как и топот ног. Раздалось тихие осторожные шаги.
— Хорошая попытка, но ты, сиятельство, не учитываешь что я вижу твое состояние. Ты в порядке, разве что зуб завтра болеть будет…
Да что это за черт? Я потрогал языком зубы, но не почувствовал надвигающейся боли. Ну хоть узнал кое-что о Сэле. Видит он, значит… Я так и остался валяться, уставившись в черное небо. Сверху начал накрапывать дождик.
— Может договоримся? — я протер лицо и задрал голову назад, в сторону голоса.
Ничего в темноте и сквозь траву я не разглядел. Но ответ всё же получил.
— Может и договоримся.
Я ждал продолжения, но его так и не последовало. Ни одного звука или шороха не раздалось. Поднявшись, я увидел, что сад пуст. Бродяга снова испарился, оставив только огрызок неподалеку.
Надо выбирать иную стратегию.
Адреналин отпустил, я начал замерзать, лежа на земле босой и в халате. Думая о том, что опять придется идти в душ, я вернулся на кухню. Чупаня так и лежал на полу, под действием печати. Вращал глазами и сопел, подергивая длинными бровями.
Вокруг несчастного демона с сочувствующими лицами собрались Ларс, Еврипий и Герман. Судя по шушуканью, доносящемуся сверху лестницы, юная часть домашних тоже поднялась от шума.
— Ты чего буянишь то? — озвучил общий вопрос граф, поднимая с пола разбитую бутыль и с сожалением разглядывая её.
— А это что, — монах заметил ночной наряд камердинера и схватился за подол, хохотнув: — Ночнушка чтоль?
Швед залился гневным румянцем, выдернул из рук Еврипия ткань и, вскинув подбородок, вылетел из кухни. Остальных я сам отправил по спальням, просто отмахнувшись вместо объяснений.
Освободил демона, пообещал что его ждет долгий разговор и лучше бы ему перестать изображать необходимость переводчика. И отправился в душ. Больше ошибки в виде выхода из своей комнаты я не совершал. Так и вырубился голодным.