Тяжело, со свистом дыша, сплевывая вязкую слюну пополам с кровью с разбитой губы, я отшатнулся от его бесчувственного тела. Мои руки крупно тряслись от переизбытка адреналина. С трудом переводя дух, я опустился на колени и пополз по грязному, холодному бетону туда, где за диваном, сжавшись в крошечный комок, лежала Кристина.
Она съежилась, закрывая избитое лицо дрожащими, перепачканными в мазуте и грязи руками, ожидая нового удара.
— Я не… я не виновата… — заикаясь, сквозь глухие, надрывные рыдания и стоны боли выдавила она. Её колотило так, что зубы громко стучали. — Я не думала, Егор… Я просто пришла сюда выпить, как мы обычно сидели… а он накинулся… я ему отказала, а он…
Внутри меня всё ещё кипела дикая, обжигающая злость на неё за то, что она своими руками сотворила со Златой. Я помнил синяки на её лице. Я не простил её, и вряд ли когда-то смогу простить. Но я не был монстром. Оставить её здесь, в этом грязном, ледяном гараже наедине с отключившимся ублюдком-насильником, было бы просто бесчеловечно.
Я не стал её обнимать. Не гладил по голове и не пытался утешить так, как утешают близких людей. Моя поддержка была сухой, дистанцированной, но твердой.
— Ты не виновата, Крис, — ровным, чеканным голосом сказал я, заставляя её оторвать руки от лица и посмотреть на меня. — Никто не имеет права так поступать с девушкой. Слышишь? Никто и никогда.
Она жалобно всхлипнула. Я быстро окинул её взглядом и сцепил зубы до скрежета. Колготки порваны в клочья, по внутренней стороне худых бедер размазана кровь. Пиздец.
— Вставай, — я поднялся сам и протянул ей руку.
Она попыталась подняться, опершись на меня, но тут же сгорбилась от острой боли, издав жалкий, тихий скулеж. Я молча наклонился, отдернул вниз её задравшуюся короткую юбку — без всякого двусмысла, просто чтобы прикрыть этот кошмар от чужих глаз, — стянул с себя плотную куртку и накинул ей на плечи. Видя, что сама она идти не может, я подхватил её на руки. Она была легкой, но сейчас казалась мне невыносимо тяжелой от всего этого грязного дерьма, которое на нас свалилось.
Я вынес её из гаража, аккуратно усадил на заднее сиденье своей тачки, захлопнул дверь и прыгнул за руль.
Только завел мотор, как в голове начало пульсировать. Адреналин медленно отступал, оставляя после себя тупую, давящую боль в висках и тошнотворный привкус железа во рту. В этот момент мой телефон, брошенный в подстаканник, ожил. Звонил Кастет.
— Да, — рявкнул я в трубку, выруливая от гаражей на дорогу.
— Здарова, Грач, ты где пропал? — голос Кастета был расслабленным, слегка пьяным, на фоне орала музыка.