– Шершулю? И что значит угорали?
– Шершнёва Сашка. Одногруппница. Она просто орала и стонала, как дура, пока я ржал. А ты
психовала там, постукивая в стену…
Я вспоминаю это и мне реально до ржача смешно, а Мира смотрит таким детским и ошарашенным
взглядом.
– Ты что реально… Ты тогда обманул?! Как же…
– А как я мог? Я ведь тебя уже целовал… Я уже хотел тебя. И только тебя. А ты думала…?
Что я утром с ней, а вечером лишил тебя девственности? Такого ты обо мне мнения?
– Дамир… Это ведь тоже было мне важно… Ты должен был сказать. Я теперь хотя бы иначе
всё воспринимаю… Господи…
Она обнимает, и я слышу бешенный стук её сердца… Она ведь меня никогда не спрашивала о
той ночи, а я не говорил…
Признаться, думал, она и так поняла. А оказывается, она считала, что вот такой я у неё
засранец… Всё это время. И что я там при ней…
– Извини, что не сказал… И что обманул. Но она же стонала как синий кит. Неужели было
непонятно, что не по-настоящему?
Она хмурится, а я думаю… Наверное, непонятно… Она же не знала, как это…
Мира вдруг перебирается на мои колени и с силой сжимает плечи, уткнувшись носом в шею.
Щекочет. Задевает каждую грань души…
Смотрит так пронзительно и при этом с виною в глазах.
Проталкивая свои прохладные ладони под мою футболку, царапает мой торс и провокационно
тянет чёрную ткань наверх, заставляя меня забыть о нашем конфликте…
Мирослава Королёва
Он целует меня… А когда он целует, время останавливается. Любовь… Трескучая и токующая
непонятно где отдаёт в сердце протяжным наглым гулом… Надеюсь, он понимает, что я не
считаю его плохим мужчиной… Надеюсь, он чувствует, как я тянусь к нему. Доверяю… И
бесконечно боготворю.
– Дамир, – снова и снова повторяю, касаясь языком его сладких пухлых губ. Глажу широкие
прокаченные плечи. Целую напряжённую шею, вынуждая его закрывать глаза и шумно дышать на всю
нашу гостиную, пока он держит меня за талию.
– Мир… Ты точно мне веришь? Я не хочу, чтобы ты думала…
– Верю, да… Я верю.
– Хорошо.
Он поднимает на руки. У меня всегда такое чувство, что он и веса моего не ощущает, хотя всё
его тело напрягается, и он становится таким рельефным. Несёт меня в спальню. Аккуратно
кладёт на кровать и принимается неспешно и чувственно раздевать, целуя каждый участок моего
разгорячённого тела.
– Отныне без ругани, хорошо? Раздвинь ноги сильнее.