— Не проявлять никакой агрессии, особенно физической. Я буду у тамбура, и вы вынудите меня вас усыпить, — продемонстрировал игломёт коллега, подхвативший нить диалога. — Также должен предупредить, что осуществляю запись, — постучал он по оку, которое, невзирая на внешнюю естественность, оказалась аугментом. — Вероятность того, что вы заинтересуете джокаэро своей просьбой, невелика, так что советую заранее смириться и быть к этому готовым. И время, вне зависимости от результата, ограничено получасом. Достоверно установлено, что если джокаэро не проявят интереса в течение пяти минут — вы им не интересны, но полчаса — тот срок, на который я и мои собратья можем оторваться от дел ради вашей нужды.
— Прекрасно, — проявил я свои неисчислимые достоинства вроде терпения, смирения и не посылания собеседника к Слаанеш. — Нас ещё что-то задерживает?
— Нет, — хмыкнул так и не представившийся коллега. — Следуйте за мной.
Отведя меня на посадочную палубу и усадив на совсем миниатюрный челнок рядом с собой, коллега за дюжину минут доставил нас до судна, внешне меня искренне удивившего и порадовавшего: это была сфера. С надстройками, антеннами и прочим, но судно явно сферической формы. Впрочем, долго любоваться рациональными пустотными конструкциями мне не довелось, челнок влетел в выдвинувшийся тамбур, где мы с сопровождающим его и покинули. По окончании телескопической кишки-тамбура (на пороге которого мой сопровождающий и остановился) взгляду предстала относительно небольшая каюта, стены и потолок которой покрывала частая сетка ползучих растений. И в ней находилось пара орангутанов, снабженных высокотехнологично выглядящими браслетами и поясами техников. Животные, да, мысленно сыронизировал я.
Хотя, если возможности контакта не представляется, а общение уровня «да-нет, больше-меньше», то и к сестре-диалогус претензий-то не предъявишь, возможно, мимоходом отметил я. Обезьянусы тем временем бросили на мою персону по ленивому взгляду и занялись своими делами, в смысле, созерцанием потолка.
Хм, ну в принципе логично, но надо пробовать делать то, ради чего я собственно пришёл. Попробовал оттранслировать через «свет и ветер» мыслеэмоциональный образ, как мы, собственно, и общались с Лагинией. Один из обезьянусов остался индифферентен, а вот второй слегка передернулся, скосил на меня взгляд, и… ну что-то ВРОДЕ промыслеэмоционировал. Что, прямо скажем, было не вполне тем, чем мы общались с демонеткой, более того, из какофонии образов я смог вычленить только то, что это был некий вопрос.