Определенно, я вчера была не в себе. Все, о чем могла думать — мне нужно соединиться с источником. Меня вел инстинкт.
Мы с Вэйдом будто поменялись ролями. Не верилось, что он не воспользовался ситуацией. Он там в столице не ударился случайно головой? Подобное поведение никак не вязалось с Даморри, которого я знаю.
Неужели я теперь… могу ему доверять? Определенно, сегодня день открытий.
— Призови, пожалуйста, Морока, — нарушил Вэйд молчание. — Хочу обсудить с ним кое-что.
Я, вздохнув, повиновалась. Пусть лучше он общается с драконом. Я все равно от неловкости язык проглотила. Так и сидела, скукожившись, с закрытым лицом на диване, пока Вэйд выяснял отношения с Мороком.
— Как ты мог не заметить магическую брешь? Чему тебя учили? — возмущался Вэйд.
— Сам не знаю, — бормотал в ответ Морок. — В свое оправдание могу сказать лишь то, что обмен сильно ослабил мои способности. Я уже не так хорош…
— Ладно, ты не почувствовал это магически, но где была твоя логика? Или ты не заметил, что с ней что-то не так?
— Ну, она постоянно мерзла…
— Вот! Это верный признак. Никчемный ты дракон, — припечатал Вэйд.
Мне стало так обидно за Морока, что я забыла о собственных душевных муках. Убрав руки от лица, я увидела необычную картину. Дракон сидел на столе. Сейчас он был размером не больше Кати. Бедняга уменьшался на глазах под гнетом обвинений хозяина.
— Хватит, — вмешалась я. — Не один Морок виноват. Я тоже хороша. Надо было сообразить, что со мной что-то не так.
Вэйд лишь махнул на меня рукой. Не очень-то он большого мнения о моих способностях.
— Ладно, — смилостивился он. — Давайте подумаем, как найти того, кто это с тобой сотворил.
— Разве это не случайность? — нахмурилась я.
— Конечно, нет, Диондра. Кто-то умышленно причинил тебе вред, — раздраженно ответил Вэйд.
А я вздрогнула. Он впервые назвал меня по имени. Хотя нет, ночью тоже называл, но я помнила те события так, словно они происходили не со мной. Как если бы я наблюдала со стороны за чужой жизнью.
Непривычно было слышать свое имя из уст мажора. Вэйд и сам, сообразив, что сказал, замер. Нас накрыло куполом этой тишины, время замедлилось, а, может, вовсе исчезло, и только сердце в груди отсчитывало секунды — тук-тук-тук.
Столько всего между нами было за этот семестр. Ненависть, вынужденное сотрудничество, поцелуи… но именно сейчас мы стали ближе. И я, и Вэйд это почувствовали.
Неловкая пауза затянулась, и я заполнила ее крайне важным вопросом:
— Меня, что же, пытались убить?
— Не думаю, — качнул головой Вэйд. — Случившееся очень похоже на обычную студенческую шалость. Мы на первом курсе тоже таким баловались. Берешь чью-то вещь, заговариваешь, а дальше все, что с ней происходит, отражается на хозяине. Иногда было забавно. Помню, однажды мы бросили заговоренную вещь в печь, так ее хозяину было так жарко, что он сорвал с себя одежду прямо в столовой, — Вэйд усмехнулся воспоминаниям, но заметив, что я не разделяю его веселье, добавил: — Хозяин вещи, разумеется, не пострадал.