Рубашки отправились на пол, часть моего белья тоже. Мы оба были обнажены выше пояса.
— Не могу больше ждать, — хрипло выдохнул Вэйд и подхватил меня на руки.
Лишившись опоры в виде комода, я обвила его руками и ногами. Так он и перенес меня на кровать, куда бережно уложил. А потом навис сверху, опираясь на вытянутые руки.
Жадный взор пробежался по моему телу. По губам, жаждущим его поцелуев, по вздымающейся от частых вздохов груди, по напряженному животу. Везде, где меня касался его взгляд, кожа вспыхивала огнем. Меня буквально колотило. Попробуй я сейчас встать, не смогла бы. Колени бы подогнулись.
Впервые я обнажилась перед парнем, но вопреки ожиданиям не испытывала стыда. Все из-за взгляда Вэйда. Он смотрел с таким восхищением, будто я — самое прекрасное, что он видел в жизни. И это настолько раскрепощало, что я не стала прикрываться.
Положив руки на мою талию, Вэйд потянул юбку вниз. Ругнулся, когда она запуталась в ногах, и сдернул. Я осталась в одних трусиках и чулках. Затем его рука скользнула под мою поясницу, а он сам опустился ниже, впечатывая меня в матрас. Его губы снова нашли мои, и языки сплелись в танце.
Остатки моей одежды пали под его натиском. Я же гладила кожу Вэйда, исследовала все, до чего могла дотянуться. Широкие плечи, рисунок иероглифа на груди, ямочки на пояснице, напряженный пресс. Мои пальцы пробежались повсюду, прикасаясь, поглаживая, порой впиваясь ногтями, пока Вэйд покрывал мое тело поцелуями. То медленно, растягивая удовольствие. То быстро и жадно, словно не мог насытиться. В каждом его прикосновении я чувствовала желание и голод, сводящие с ума.
Но он все еще был в брюках. Несправедливо! Впрочем, когда пришло время, он рванул ремень. Звякнула пряжка, и Вэйд стянул брюки. Затем прижался ко мне, уже полностью обнаженный. Я дернулась и всхлипнула, ощутив его напряженное желание.
Вэйд был на мне. А потом во мне. Наши тела соединились рывком. Острым, болезненным и жарким. Меня будто кипятком окатило. Горло перехватило, я не могла вздохнуть.
Вэйд замер, давая мне привыкнуть к новым ощущениям. Прижался губами к моему виску, шепча что-то нежное. Я не разбирала слов, но его хриплый голос успокаивал. Боль отступала.
А Вэйд все ждал. Сколько же у него терпения! Я ведь чувствовала, как он дрожит, едва сдерживаясь, но не двигается.
И так до тех самых пор, пока я не выдохнула:
— Вэйд…
Это все, что я смогла сказать. На что-то более внятное не хватило дыхания, но он понял. Следующим же движением проник глубже, но уже не причиняя боль, а высекая искры удовольствия из моего тела.