Главное, что те, кто в своё время поддерживал эту мразь, теперь едва не с понурыми головами, тоже стоят здесь и как нашкодившие школьники, стыдливо отводят глаза.
— Поехали, навестим «старого друга», — протянув сумку со своими вещами Косте, отдал команду я.
— Руслан, ты решил не откладывать всё в долгий ящик? Как говорится, с корабля на бал? — оскалился Серый.
— Ночь — наше время.
До загородного особняка Панкрата добрались быстро. По дороге к нам присоединились ещё парни из «свиты» и мы, как в зарубежном блокбастере, за несколько минут положили всю охрану.
— Валиев? — как свинья взвизгнул Панкрат, едва я переступил порог его спальни. — Ты же сдох! — он судорожно стал натягивать спущенные трусы, висящие на коленях.
В особняке вовсю шла пирушка, и этот ушлёпок был изрядно пьян. В углу жалась голая девушка. На её теле сияли чернотой множественные синяки, а на бёдрах отчётливо проступала кровь.
— Кос! Доктора сюда, быстро! — скомандовал я стоящему за спиной начальнику охраны.
Он тут же набрал номер Аркаши, а я снял с себя пиджак и присел на корточки перед пострадавшей. Укрыл её подрагивающие плечи, и волна гнева на этого подонка всколыхнулась ещё больше. Девушка была до боли, похожей на Лиру.
— Я всё ещё жив, а вот ты скоро сдохнешь. И поверь на слово, взрыв тротила тебе покажется манной небесной по сравнению с тем, что я с тобой сделаю.
— Рус! В его подвале такое! Ты должен увидеть всё это сам! — ворвался в комнату Лёха.
Обернулся на звук его голоса и обратил внимание на просто огромные глаза у парня, который совсем недавно первым кидался под пули и без страха пошёл на ту чёртову стрелку, где нас подорвали.
— Связать его, — отдал распоряжение парням, что держали пушки и головы Панкрата. — Привязать к стулу по самые яйца.
Спускаясь в подвал, я ждал чего угодно. Танк, оружия на несколько армий, склады наркоты, но никак не мог поверить в то, что увидели мои глаза.
У стены стояло несколько клеток. В каждой из них сидели голые девушки, на вид которым было не больше двадцати лет. Всё тело каждой едва не сплошной синяк, а некогда густые и красивые волосы сбились в колтуны. По всему видно, что их кормили крайне редко, а вот измывались над ними слишком часто.
— Мать твою, — вырвалось у Лёхи, когда он подошёл поближе к одной из клеток, и девочка, сидящая в ней, со звериным рыком, бросилась ему навстречу. Он тут же сел на задницу и с дикими глазами воззрился на покалеченную и, видимо, сошедшую с ума заложницу. — Рус, я всякого дерьма насмотрелся, но это явно пиздец.
Мне нечего было ему ответить. Я сам стоял в шоке и не знал, как поступить дальше. Действительно, жестокости и дерьма в нашей жизни случалось очень много, но такое довелось узреть впервые.