— Я не понимаю о чём ты, — отец обеспокоенно заглянул в мои глаза, сразу после того, как амбалы всё же выпустили из жёсткого захвата мои руки, но как истуканы замерли позади меня, готовые в секунду предотвратить повторное нападение на «любимого» предводителя. — Мне некогда возиться с такими, как ты. Своих дел по горло, — поняв тщетность действий в сторону незваного гостя, папа не сопротивлялся, но всем своим видом и голосом показывал, насколько ему неприятен человек перед ним.
— Хорошо, — неожиданно согласился мужчина и поднялся со стула. — У вас до завтра есть время подумать, — сделав пару шагов в направлении стола, он просто бросил окурок в один из бокалов. — Берите девчонку, — дал отмашку своим псам и те, что всё ещё стояли за моей спиной, тут же ухватили меня под локти.
— Папа! — крикнула я видя, как он ринулся ко мне, но ему заломили руки два других прихвостня. — Я никуда с вами не пойду! Отпустите! — стала брыкаться и, вырвав руку у одного из пленителей, залепила пощёчину тому, что тащил меня с другой стороны к этому ужасному человеку.
— Степан Алексеевич, ваша дочь будет почётным гостем в моём доме и ни один волосок не упадёт с её головы. Но… — Валиев сделал театральную паузу. — Это возможно только в том случае, если ваша память восстановится, выдаст имя предателя и главное, в отсутствии полиции. Мы ведь оба знаем, что я так добр лишь в единичных случаях, — сузив свои чёрные глаза и выразительно приподняв бровь проговорил мужчина. — Я сегодня добрый, поэтому у вас будет трое суток, вместо одних — и, не обращая больше на отца внимание, вышел из столовой.
Меня же придерживая за локоть вёл всё же только один из сопровождающих бандита, чуть придавливая руку, когда я начинала противиться.
— Валиев, ты об этом ещё пожалеешь! Слышишь! Мерзкий уголовник, папа найдёт на тебя управу, и ты подохнешь в тюрьме! Ненавижу! Скотина! — кричала я в спину этому гаду. — Отпусти кретин пустоголовый! Кому говорят! У меня останутся синяки на руках! Больно же! — закричала я на моего сопровождающего, когда он впился пальцами в кожу, заставляя двигаться дальше.
— Графиня, — издевательски исковеркал Валиев мою фамилию, превратив её в прозвище, — Если ты продолжишь вести себя как торговка на базаре, поверь отношение к тебе станет таким же, — его темно-карие глаза сурово впились в меня и словно пробрались в самую душу. Схватив её и заставив трястись от ужаса.
— Я пойду сама. Отпустите, — прочистив горло ответила я моему пленителю скрывая за прямой спиной и гордо поднятой головой свой дичайший страх.