В себя пришла лишь оттого, что его достоинство настойчиво упёрлось объёмной выпуклостью в мой живот, показывая все его истинные желания. Одной рукой он не то ласкает, не то сминает мою попу, второй же намертво фиксирует затылок. Направляет, прижимает всё ближе, словно желает растворить в себе.
С каждой прошедшей секундой порабощает меня и моё тело, не позволяя отстраниться или вырваться из капкана в который угодила добыча в моём лице. Когда его рука пробралась к бюстгальтеру я, наконец, вернула рассудок на место и с силой прикусив его губу, отвернула голову в сторону, прерывая наше обоюдное помешательство.
«Как он посмел⁈ Что это было за помутнение рассудка, заставившее меня ответить на поцелуй Валиева⁈ Или он таким образом решил просто заткнуть мой рот⁈ — бились суматошные мысли в моей ещё чумной голове».
Руслан с каким-то маниакальным удовольствием лизнул кровь, что выступила на прикушенной мной губе, а потом молча направился на выход. Я в смятении, с колотящимся сердцем и, кажется, неадекватном состоянии проследила за ним.
— Не пойду с тобой на ужин! Я объявляю голодовку!
Крикнула уже в закрывшиеся двери и, нервно сцепив пальцы в замок, ждала, что сейчас дверь отворится, и Руслан вернётся в комнату, но этого не произошло. Лишь удаляющиеся шаги сообщили о том, что меня, возможно, услышали.
«Лучше умру с голоду, чем пойду ужинать с ним. Нет уж, такой радости как моё послушное выполнение его команд я ему не доставлю, — кивнула своим мыслям и дотронулась кончиками пальцев до губ, которые всё ещё хранили на себе ощущение прикосновения Валиева».
Руслан.
«Строптивица, чертовка и „папина принцесса“. Как в одной девушке может уживаться столько противоречивых черт?»
— Я оказался прав? — встретив внизу у лестницы и вырвав меня из мыслей, спросил Костя.
— В чём? — вскинул бровь, не понимая значения его реплики.
— Голодовка, — кивнул он в ту сторону, откуда только что я слышал слова строптивой девчонки.
— Посмотрим, — многозначительно проговорил в ответ и пошёл на выход, где меня уже ждала машина.
Вернувшись спустя пару часов я сел за накрытый стол, но моя пленница так и не пришла. Как истинный джентльмен подождал девушку минут десять и поняв, что она решила в очередной раз показать характер, принялся за еду.
Поужинав в гордом одиночестве, я уехал в клуб, но мысли о Лире не покидали мою голову, как не пытался их прогнать. Мне хотелось вернуться, войти в комнату и отшлёпать её по такой аппетитной и упругой заднице за то, что я не могу сосредоточиться на том, что мне говорят или о чём просят.