Ещё один навык и тоже С+. Система сегодня расщедрилась. Но разъяснение того, как работает мой замечательный бонус — просто выше всех похвал. Не хватало только сказать «вариативно».
Ну а что? Навыки же можно использовать по разному?
Значит вариативно.
— Закончил?
— Угу, — запас энергии вырос суммарно почти на тысячу. Вложенные улучшения и очки дали мне шесть сотен, а ещё и времени прошло немало.
Но уйти на землю пока не получится. Да и мало ли, кого я притащу на хвосте, снова упустив какой-нибудь артефакт в своих безразмерных сумках?
— У меня плохие новости, не знаю как сказать…
— Прямо говори, нам не до секретов.
— Твой Христ не отвечает. Система не знает такого Бога…
— Деокс, сможешь подлечить пациента со сломанной шеей так, чтобы он был в сознании, но не мог шевелиться?
— Ты бы хоть поздоровался. Куда пропал?
— Связь дорогая.
— Возвращайся и поговорим.
— Не могу. Пленного не дотащу, а без меня его тут сожрут.
— Пленного? Ты когда успел?
— Деокс, блин! Может по делу ответишь?
— А ты мне может больного МРТ вышлешь?
Неожиданно, врачу в голову и вправду стала приходить информация. Не МРТ, конечно, но образы вполне себе были неплохими сканами повреждённой области тела. Причём, не человеческого тела и даже не архонтского. Во что его молодой и горячий товарищ опять ввязался?
Француз сменил гнев на милость. Да, Андрей часто казался зарвавшимся щенком, бесчувственным чурбаном… Но он ничего не делал просто так. Не причинял вреда другим ради прихоти. Жерару не нравилось происходящее, но и Андрею, скорее всего не нравилось тоже.
Они смотрели друг на друга как на неразумное дитя, которое отказывается есть кашу, потому что она не вкусная. Деокс на Андрея потому, что он напрочь пренебрегал этикой и моралью, в погоне за своими странными целями.
— Неужто ты не понимаешь, что это не мелочи и не прихоть стариков? Если мы лишимся нашей человечности, то не будет никакого смысла в том, что цивилизация выживет! — сказал бы ему француз, если бы представился случай для разговора по душам.
— Неужто ты не понимаешь, что если я не откажусь от своей человечности, то некому будет её сохранить? — ответил бы ему безымянный Эмиссар Системы.
По крайней мере так об этом думал набожный пожилой человек.
Каждому нужно было во что-то верить. И он объяснял себе происходящее так, как мог. Нет, не оскотинился, не ожесточился, а идёт на жертву. Теряет себя, чтобы сберечь других. Жену. Друзей.
Странное, конечно, выходило «самопожертвование», когда этот так называемый герой бросает истекающего кровью друга, чтобы идти спасать незнакомца.