Юля медленно и угрожающе поднималась с пола, не сводя с меня взгляда, а за спиной у меня стояла давешняя парочка Иллюзионистов, перекрывая выход из гостиницы. Под ногами у них, кака я и ожидал, лежали два пустых баллончика из-под скиллтрита.
— Серж, сдавайся! — звонко крикнула Юля. — Ты прекрасно знаешь, что с тремя тебе не справиться!
— Да никогда! — в тон ей ответил я. — Лучше я умру, чем сдам своих!
— У тебя нет никаких своих! Единственная «своя» у тебя — я! Я знаю тебя с детства, я люблю тебя, у тебя нет и не может быть никого ближе меня! — продолжала ломать спектакль Юля, прижимая руки к груди. — Я кое-как выбила эти пять минут с тобой, чтобы убедить тебя сдаться миром, и я не намерена тебя после всего этого терять! Если придется, я сама сломаю тебе все конечности, лишь бы ты остался жив!
— Я бы предпочел остаться при своих конечностях! Тем более, ты все равно без газа. — усмехнулся я, разворачиваясь к ней спиной и лицом к парням. — Ну-ка, ребятки, выпустите дядю, у дяди еще дела есть!
Иллюзионисты недоуменно переглянулись, усмехнулись и встал в боевую стойку, явственно давая понять, что никуда не собираются.
— Ну, дело ваше. — вздохнул я, тоже поднимая руки, засиявшие прановыми когтями. — Я просил по-хорошему.
Иллюзионисты недоуменно нахмурились при виде моего диковинного оружия, снова коротко переглянулись и даже перебросились парой тихих слов.
— Нравится? — улыбнулся я, слегка поводя в воздухе руками. — Красивые игрушки, правда? Могу поспорить, вы таких еще не видали.
— Да плевать. — наконец ответил один из них. — И не таких ломали. Сдаваться ты не намерен?
— Нет, конечно. — надменно усмехнулся я, и, согнув указательный палец правой руки, поманил их к себе. — Идите и возьмите меня, если надо!
— Как скажешь! — выдохнул второй, и они оба кинулись на меня!
И тогда я наконец нащупал в пространстве торчащую из него нитку подкладки, и радостно дернул за нее всей когтистой лапой, отрывая реальность от ее подложки!
Из резкого черного разрыва дохнуло могильным холодом, но я приказал себе не обращать на него внимания, и прыгнул в Пустоту, скрываясь в ней от Иллюзионистов!
На сей раз я оказался в пустыне. Словно вышел за пределы города побродить по растрескавшейся земле, только здесь она потрескалась не от жары, а наоборот — от холода. Кое-где на границах трещин даже серебрилась изморозь, которую то и дело срывали особенно сильные порывы несуществующего ветра.
Как хорошо, что этот ветер — лишь фикция. Если бы он был реальным, то вкупе со здешним холодом, он выморозил бы меня насквозь меньше, чем за минуту.