Если учесть, что первый этаж занят общим залом, а шестой вместе с седьмым — кабинетом директора, получается, жилых в шпиле четыре этажа. На каждом десять комнат — получается, сорок преподавателей. Сорок кланов предоставили своих членов академии, чтобы они делились опытом и учили молодняк. Кто из сорока человека — предатель и заговорщик? Как определить, от кого из четырех десятков людей можно ждать подвоха вот уже буквально со дня на день? Кто из них только делает вид, что работает на будущее реадизайнеров?
Здесь четыре этажа взрослых реадизайнеров, каждый из которых в теории представляет собой мину отложенного действия и чудовищной мощности.
И к самой вероятной из них мы сейчас идем.
Что поделать, я все еще не готов окончательно списывать Персефону со счетов.
Чел подняла руку и постучала в нужную нам дверь. Несколько секунд тишины — и дверь открылась, и перед нам предстала Персефона. На ней был пушистый домашний белый халат в синюю клеточку, один рукав которого был заткнут за пояс, на носу сидели маленькие очки,а на голове царил настоящий бардак.
— Челси? — удивилась Персефона. — Доброго дня, что случилось?
— Доброго дня, Персефона, стало быть. — доброжелательно улыбнулась Чел. — Кое-что да случилось… Впрочем, вы же и так все видели. Это я про Сержа.
И Чел кивнула на меня, до того момента никак себя не проявляющего.
Персефона перевела на меня взгляд и тут же позеленела то ли от ярости, то ли от того, что съела что-то несвежее.
— Опять Серж! Везде Серж! Сколько можно, Серж⁈
— Поверьте, профессор. — усмехнулся я. — Я задаю себе тот же вопрос.
— Профессора в научной лаборатории! — парировала Персефона. — Здесь преподаватели! Выкладывайте, что опять случилось?
— Ну как что… — я пожал плечами. — Вы же видели, как мы с Аминой… Исчезли. Кстати, как она?
— В порядке. — коротко отрезала Персефона. — Кстати, раз уж вы сами затронули эту тему — не расскажете, как и зачем вы телепортировались к черту на рога, да еще и в самое гнездо скопий?
Я переглянулся с Чел и мысленно вздохнул.
Что ж, придется повторить всю историю в третий раз.
— Войти-то хоть разрешите? Ну, или, может, в другом месте поговорим?
Персефона еще раз окинула нас недовольным взглядом, но посторонилась, пропуская нас внутрь:
— Нет уж, никаких других мест. Полагаю, история не для лишних ушей.
Комната Персефоны оказалась обставлена весьма аскетично — шкаф, идеально застеленная (и как только она одной рукой справляется?) односпальная кровать, никаких окон, что логично, ведь комната располагалась внутри шпиля, в самой его середине, письменный стол, заваленный кучей всяких бумаг, и еще одна дверь в противоположном конце комнаты, насколько я мог судить по тому, что было видно в тонкую щель — ведущая в санузел. Вот значит как неведомые архитекторы шпиля использовали самую близкую к центру шпиля часть комнаты-сектора — расположит там душ с туалетом. Умно, ничего не скажешь.