Оставив котелок, но забрав найденную ложку, мы с Хрюном выбрались на свежий воздух и спустились на быстро подсыхающую землю.
— Здесь должны быть лодки, — поделился я ценным соображением.
Само по себе место не совсем удачное, в нынешнем состоянии к заселению непригодное. На подходе низкий и неудобный берег, топкий, с густыми цепучими зарослями. Какой здесь, пока не знаю. Однако это нагромождение техногенных объектов в данной точке неслучайно. Взявшись моделировать, Смотрящие всегда стараются накидать в подобные места кроме ключевых ништяков еще и всякую попутную мелочь, которая, по их мнению, просто обязана присутствовать согласно описи. Раз здесь, по их разумению, должна встать перспективная речная деревенька, пусть пока что и не востребованная людьми, ее нужно обеспечить своими плавсредствами. Вон, даже сухогруз закинули.
Обогнув сбоку двухэтажное здание ментовки, мы, не заглядывая, прошли мимо локалки-землянки и углубились в низкий лесок, за которым находился берег. Иногда мне приходилось притормаживать, с завистью наблюдая, как поросенок деловито роет носом прелую листву, успешно находя и пожирая какие-то корешки и шишечки.
— Ты бы посоветовал, что ли… Друг, называется.
Поросенок подтолкнул к ноге мерзкого вида слизь.
— Съедобная? Нет уж, хавай сам, потерплю.
Хрум! Слизь сразу же исчезла в маленькой голодной пасти. Я невольно облизнулся.
Вломившись в прибрежные заросли, мы продвинулись метров на двадцать, река уже проглядывала за кривыми серыми стволами и дрожащей листвой, за лапами папоротников-мутантов и парусами гигантских лопухов. Я был спокоен. Не стоит опасаться, что в таких лесах всякое ядовитое и хищное встречается на каждом шагу, хотя они и полны жизни. Во всем есть баланс. Но зарываться в зелень не тянуло, ну ее к бесу. Растительность на косе какая-то хаотичная, природа здесь явно против предсказуемости. Растет что попало, словно кто-то с воздуха раскидал коллекции семян. И не было рядом ни мудрого Жюля Верна, ни веселого Джеральда Даррелла, ни отличника Пети из секции юных натуралистов Замка — в общем, никого, кто объяснил бы мне: вот это, дескать, пустозвон мохнолистый, запоминай. Деревце по соседству называется криволом пупыристый, а над твоей башкой сейчас летает злокусачая муха-пипец.
Трава по пути — натуральный газон. Возле берега деревья как деревья — акации или что-то в этом роде, однако между ними густая частая поросль с колючками, такая, что не пробиться. Цвели восковые желтые крокусы, их я узнаю после разъяснений образованных людей, они кучками выбивались среди корней деревьев, сбегали по береговым откосам напротив к песчаной отмели. Желтый песок плесов обманчив, он неожиданно сменяется гиблыми участками, в которых ноги утопают — будь здоров. Там много не находишь, ищешь выход к воде ближе к лесу, где почва потверже. Даже воздух становится другим, как в бане, влажным и душным. Из-под земли чем-то тянет, что ли?