Засада! Еще одна мина!
Вот зарекались мы в дальних рейдах испытывать новации наших изобретателей из ВПК! Был уже печальный опыт инноваций, но, видать, мало дуракам учебы. По мне, так вертлюг в «виллисе» вообще не нужен, а уж если захотелось Кастету, надо было сделать самый простейший, с обрезиненной вилкой, хватило бы за глаза… Но немецкие оружейники, которым всегда хочется чего-нибудь навертеть — не могут они по-русски! — в посылочке с севера передали усовершенствованную, что называется, конструкцию вертлюга. Внедрили кулачковый зажим, на первый взгляд вещь вполне удобную. Гнутый рычаг. Выжал его вниз — стакан фиксируется на оси. Пулемет свободно крутится и в то же время не выскакивает ни при каких обстоятельствах. А снять, уверяли они, можно мгновенно.
Вот и сняли. Ну, Евгений Иванович, удружил…
Нет, свой родной MG-42 я потерять не могу.
— Эксцентрик заклинило! — крикнул Костя. Очень нервно.
Хваленое качество немецкой механики, мать твою!
Если за пулеметом перед происшествием был бы я, то «крестовика» на турели и не оказалось бы. Мне гораздо удобней держать его на корме машины в межколесной нише, по мере необходимости перекидывая по бортам, да и с руки запросто могу, если нужно. Но в момент катастрофы у дуги находился Данила, и поэтому «крестовик» — а в Великую Отечественную войну «эмгэшку» порой называли «крестовиком» за характерный и очень впечатляющий крестообразный выплеск дульного пламени, — остался на турели.
Все сошлось хреновым клином, все встало против нас.
— Че застыл, спрыгивай! — резко приказал я другу.
— Куда тебе лезть, утопнешь вместе с «виллисом», — запыхтел комсталк. — Ты с бревном что-нибудь сделай!
По-доброму не став напоминать, куда он мне только что советовал это самое бревно впихнуть, я заорал чуть громче:
— Брысь! Время!
И он спрыгнул. Вот же легкий, гад, под Луневым вязкий слой на краю трясины почти не прогнулся.
— Эксцентрик, похоже, закусило его намертво! — повторил подсказку Костя, после чего перешагнул через начавший натягиваться трос и зачем-то взял в руки отброшенный мной в сторону дрын.
— Ага, щас прям буду разбираться еще с ним… — выдохнул я себе под нос и добавил уже громко: — Оглядывайся, шумим!
Рычаг действительно заклинило. Как это могло произойти? Ну же ты, сучара такая, гитлеровская! Схватившись обеими руками, я яростно потянул пулемет вверх, внутри стакана что-то хрустнуло, он перекосился, по сварке пошла косая трещинка.
— Миха, быстрей же, ты тонешь! — с дрожью в голосе предупредил Костян и ругнулся матом, вытягивая вперед дрожащую лесину с мокрым снопом обломанных веток. Я кое-как переступил на ощутимо уходящем вниз полике, стукнулся коленом о канистру и развернулся лицом к корме. Так попробую.