Современные адепты старорусского язычества сами плохо представляют, какие нормы и законы тогда существовали, каков был реальный образ жизни общины, обычаи, нравы внутри нее и, что самое главное, общественная мораль. А мораль в процессе становления язычества развивалась ступенчато, постепенно обретая толики гуманности. И на каждой ступеньке гуманистические нормы морали распространялись все шире. В анимизме защитником общины становится, например, волк, который как бы оберегает членов общины, а укусить оберегаемого может лишь в исключительных случаях. Всех же других волк-оберег грызет беспощадно — они же не члены общины, они чужие! Ровно так же относится ко всем пришлым и человек — священному волку можно, так почему и мне не поступать так же? Разве не это диктует Зверь? Чужого надо загрызать. Вот тогда и проявлялись известные этнические самоназвания, очень часто использующие понятие «человек» исключительно к сородичам, соплеменникам. Самоназвание нганасан — «ня», то есть человек. А кто все остальные?
Постепенно размер страты своих увеличивался: от большой семьи к роду, клану, большому племени. Но все прочие — по-прежнему не люди, а нелюди. Значит, враги, которых можно и нужно убивать. Так и поступали.
В преданиях северных народов, зафиксированных исследователями, часто встречается эта грустная тема. Шел тунгус по лесу, увидел самоеда и убил его. Просто так, как дикого зверя. Или вот: сидит семья нганасан, у которой муж на охоте, видит, что от озера по тундре идет тунгус с татуировками на лице, и женщина вместе с детьми прячется в кустах. Потому что тунгус их обязательно убьет. Такова была общественная мораль.
Она оставалась такой даже в Древнем Риме с его известной парадигмой отношения к другим народам: «Не покорен, значит, не цивилизован». После падения великой империи эту установку в качестве высокоразвитого языческого наследия переняли северные европейцы, до последнего времени успешно применявшие ее в отношениях со всеми неевропейскими странами, в частности, и с Россией.
Покорили — цивилизовали!
И только монотеистические мировые религии начали выводить гуманитарную защиту дальше одного этноса, распространяя ее уже не только на своих, но и на другие этносы и народы. Они тоже стали считаться людьми, убивать которых просто так нельзя. Начало формироваться особое, священное отношение к человеческой жизни, которую следует уважать даже в самом низком существе, даже если человек виновен. Всегда нужно оставить виновному время на раскаяние и шанс на исправление. И постепенно люди привыкли, что можно спокойно приехать в другой город, где никто не будет убивать тебя прямо у крепостных ворот, как случайно забредшего бешеного пса, в целях саночистки.