Обезьяны атакуют! Мстить за павших пришли? Или типа не потерпят пришельцев на своих законных землях? Ну уж нет, теперь это наши земли. А «сигналки» не сработали — значит, прямо из леса валят.
— Где Гоблин! Дергай его, — закричал я, цепляя РПС. [12] Пачки по карманам… «Ночник».
Помпа? Она у Мишки, это хорошо. Подтянул пулемет.
Пш-шш…
— «Гоблин» — «Демону».
— Да здесь я! Че случилось?
— Снорки толпой, сюда валят! Ты где, ять твоя буква, болтаешься?
— Да в подсобке я, нашел кое-что!
— Бросай все, дуй в аквариум. Шнелль!
— Я воль, минхерц!
Зашибись ситуация, вся группа разделена: один на вышке, мы с Демоном в «стекляшке», а Сомов черт знает где шарахается.
Стоя на рифленых металлических панелях площадки перед аквариумом, со второго этажа мы увидели, как Гоблин открыл дверь подсобки и сунулся наружу. Но Демон, вскинув автомат, тут же заорал как резаный, без всякой рации:
— Мишка, назад!
Снорки повалили толпой.
Через все щели!
Та-та-та-та!
Ба-бах! Ба-бах!
Уже начав стрелять, я постепенно отмечал, откуда они появляются в ангаре.
Двумя ручьями эти «горные обезьяны» вываливались через дверные проемы: из калитки ворот и боковой, типа заблокированной упавшей дверью. Это для нас, людей, она заблокирована, обезьяны полезли струей. Вылетали в ангар, где попадали под плотный огонь наших с Серым «калашей» и «стимов». Все это время Гоб ховался за металлической дверью, не имея никакой возможности включиться в битву.
Потом снорки, поднимаясь по пристенной лестнице, полезли через окна. Некоторые орали, получая порезы от осколков, но их торопили новые штурмовики. Этот поток нападавших опасней: от окон по узкой внутренней галерее до аквариума рукой подать.
— Пустой! — крикнул Демченко, второй раз перезаряжаясь.
— Держу!
У меня уже третий магазин расходуется: раньше начал.
Только сейчас я осознал, что никаких чудовищных потоков нет, мы гоняем по ангару небольшую обалдевшую группу. Прыгают так, что попасть очень сложно. Каждый охотник, пробовавший попасть в зайца, шмыгнувшего у него из-под ног и зигзагами стреканувшего вдаль, знает, сколь непроста такая задача.
Вроде столько чаю выпил, а во рту от страха и азарта все пересохло. Черные тени лезли и падали — кто мешком, кто в шумных визгливых корчах. Три ошалевших павиана застыли в центре, оглядываясь по сторонам среди трупов. Плюнув на них до поры, я повел отстрел лазутчиков оконных — орут-то как! — в ангаре стоял шок и трепет.
Дым, вспышки выстрелов, визг и крики! Без «ночников» плохо нам было бы: на улице уже капитально стемнело. Редкие щелчки СВТ не утихают — зная Монгола, я предположил, что Бикмеев выбирает наиболее жирные куски, вышибает снорков-главарей.