17 декабря утром к нам на квартиру явилась охранная полиция и стала спрашивать, «где отец», мы все заволновались и начали звонить Марии Евгеньевне. Последняя ответила, что если отец уехал с Маленьким, то беспокоиться нечего: видимо, спят и скоро вернутся домой. В 11 часов Мария Евгеньевна пришла к нам, у нас набралось уже много посетителей: чтобы не предавать гласности исчезновение отца, я пошла с Марией Евгеньевной во фруктовую лавку, и оттуда стали звонить князю, но последний уже выехал из дому. Около 12 часов дня к нам на квартиру позвонил князь Юсупов, я узнала его по голосу. С ним говорила Мария Головина на английском языке. После этого разговора Головина очень разволновалась и уехала домой, сказав, что князь приедет к ней. Спустя часть времени я с сестрой поехала на квартиру к Головиной, где последняя нам сказала, что князь клянется, что за отцом он не приезжал и ночь 16 декабря у него не был. После этого Мария Евгеньевна приходила к нам на квартиру с матерью, и обе плакали. Князя Юсупова я видела у нас в квартире один раз — приблизительно дней пять-шесть тому назад, следовательно, 12 декабря сего 1916 года. Приметы князя следующие: выше среднего роста, худощавый, бледный, длинное лицо, под глазами большие синяки, шатен, не помню, есть ли у него усы и борода’.
Генерал-майор Попов очень деликатно допросил и младшую дочь Григория Распутина, гимназистку Варвару. На момент исчезновения отца ей исполнилось всего 16 лет:
‘Зовут меня — Варвара Григорьевна Распутина. От роду мне 16 лет. Вероисповедания православного, крестьянка Тобольской губернии, проживаю в Петрограде на Гороховой улице, д. № 64, кв. 20.
На предложенные мной вопросы отвечаю:
16 декабря сего года я вместе с сестрой Матроной уходила в гости и возвратилась домой около 11 часов вечера. Отец мне ничего не говорил, что в эту ночь он собирается ехать куда-нибудь в гости. Отца мы застали дома, потом легли спать, и я не видела, с кем и куда именно уехал отец. Князя Юсупова я знаю, он ранее был мне известен под кличкой Маленький, женат на великой княжне Ирине Александровне, а по фамилии его я узнала только после исчезновения отца.
17 декабря, когда отец не возвратился домой, мы заволновались и стали звонить Марии Евгеньевне Головиной, она приехала к нам, и мы были у нее на квартире, сначала она нас успокаивала, а потом переговорила с князем Юсуповым, сама заволновалась. Больше ничего по делу я не знаю’.
Рапорт об опознании найденного ботинка, подписанный надзирателем сыскной полиции.
Генерал-майор корпуса жандармов Петр Ксенофонтович Попов (1868–1920). Именно он вел дело об исчезновении Распутина.