Мы прошлись к лесу, который был весь окружен милиционерами, чтобы любопытные, несмотря на ночное время, не стекались к месту пожара.
С помощью студентов-милиционеров и конюхов, привезенных мною, мы стали рубить березки для костра и обливать бензином, натащили привезенной бумаги.
Из-под снега тем временем был вырыт гроб.
Плотная массивная цинковая крышка была открыта и, несмотря на мороз, смрад разложения неприятно ударил в нос.
В лучах огня занимавшегося костра я увидел теперь совершенно открытым и ясным сохранившееся лицо Григория Распутина. Выхоленная жиденькая борода, выбитый глаз, проломленная у затылка голова. Все остальное сохранилось. Руки, как у живого. Шелковая рубашка в тканых цветах казалась совсем свежей’.
И опять нестыковочка в показаниях! Сначала Купчинский пишет про почерневший труп, а потом — что тело неплохо сохранилось. Да и факт бальзамирования тела перед погребением утром 21 декабря еще надо подтвердить. Напомню, что тело оттаяло лишь к вечеру 20 декабря, тогда же профессор Косоротов производил вскрытие. А уже ранним утром 21 декабря его захоронили. Бальзамирование — процесс достаточно трудоемкий. Из чего можно сделать вывод, что, возможно, если бы тело Распутина раскопали не через три месяца после похорон, а лет через десять, и обнаружили бы, что оно осталось нетленным, были бы основания причислить «старца» к лику святых. Подтверждение этому мы находим и у Купчинского: «Костер разгорался все больше, и при его свете мы внимательно, жадно вглядывались в черты ‘старца».
Какую тайну он унес с собою в небытие?..
Несомненно, в будущем это были бы «мощи святого».
Палками мы вынули тело из гроба и положили на сильно разгоревшийся костер.
Множество стружек и тряпок из гроба было брошено в огонь. Очень скоро тело Распутина очутилось все в огне.
Литератор, военный корреспондент Филипп Петрович Купчинский (ок. 1881–1919). В сожжении тела Распутина он выступал как уполномоченный Временного комитета Государственной думы.
Подливаемый бензин высоко вздымал огненные языки. Затлелись носки на его ногах без обуви. Запылала шелковая рубашка, а борода моментально обгорела. Сине-зеленоватые огоньки заструились от трупа…
Удушливый дым и неповторимый смрад, кошмарный и необычайный.
Мы стояли тесной толпой вокруг костра и не спускали глаз с мертвого лица. Бороды Распутина давно уже не было, набальзамированные щеки лица его долго, упорно не поддавались огню. С шипением и свистом струи смрадного желтоватого дыма вырывались из трупа.
Быстро он стал черным и полуисчез в сильном огне. Неизвестный состав бальзама, которым было пропитано тело, делал его еще более горючим. Бальзам капал и горел зеленоватым особенным огнем’.