И тут мне в голову пришла идея! Зачем мы скрываем мою амнезию? Если есть люди, подозревающие, что выжившая может тоже что-то знать, надо как можно шире объявить о моем состоянии!
– Марфа, – благосклонно приняв плед, которым она укутала меня, словно коконом, спросила: – Нам ведь нужно заняться делами наследства. Как это все… оформляется?
Экономка поджала губы, встала и пошла в дом молча.
Мне даже показалось, что я её чем-то обидела и не доверяю дела. Мол, год она не помнит, а вот наследство оформить мне изволь!
Но через несколько минут она появилась в саду и положила мне на колени потёртую конторскую книгу в кожаном переплёте.
– Господин профессор вел строгий учет. Вот, смотри: банковские счета, документы на усадьбу, земли…
Я пролистала страницы, испещрённые аккуратным почерком. Цифры плыли перед глазами. здесь же были документы с печатями. разбираться и вчитываться я пока не хотела.
– А сколько у нас осталось денег? На жизнь хватит? – решив не уточнять, на какую именно жизнь и какие сроки меня интересуют, спросила я.
– На первое время хватит. Есть счёт в банке. Не огромный, но достаточный, – Марфа как-то нехорошо вздохнула. – И несколько ценных бумаг. Но главное… – она замялась, – главное – это библиотека. Профессор говорил, что некоторые фолианты бесценны. Только вот продавать их нельзя ни в коем случае.
– Почему?
– Он настаивал, чтобы они оставались в семье. Особенно те…
– Марфа, говори… Чего ты? – я заметила, что она смотрит туда, где недавно я увидела мужчину.
– Ты не видела на улице никого? Возле нашей изгороди? – вдруг спросила она.
– Н-нет, а что? Кто-то там есть? – я даже привстала, но не увидела ничего, что привлекло бы моё внимание. – Нам стоит обратиться к жандармам? Думаю, твой племянник может присмотреть за нами. Ведь мы одни. Ты что-то скрываешь? – тараторила я.
– Нет, мне показалось. Отдыхай, девочка, бумагами займёмся через пару недель. Я приглашу законника. Он со всем разберётся. Сейчас переживать не нужно.
– Есть что-то, о чем я не знаю, но должна узнать, потому что… чтобы не выглядеть странно? – спросила я.
– Есть, но и об этом не сейчас. Мне кажется, нам стоит заявить о твоей памяти. Вернее, об её отсутствии, – озвучила мои мысли Марфа.
Значит… есть опасность, и она тоже поняла, что если эти люди узнают о моей беде, то, возможно, оставят в покое. Что там производил мой отец? Да, не мой, но я уже приказала себе не двоиться. Думать, рассуждать я могу, как современная женщина из двадцать первого века. Но вот здесь и сейчас просто обязана подчиняться временным рамкам.