Я, собственно, и не собирался опротестовывать — просто побоялся, что он со злости и деньги зажмёт, там чуть ли не полный месяц выходил.
— Разочаровал ты меня, Бобров, — укоризненно покачал головой управляющий. — Всё, иди, видеть тебя не хочу. И даже не думай обратно проситься, охрана тебя больше не пустит.
Я молча встал и вышел из кабинета — разговаривать и в самом деле было больше не о чем. Стороны согласились в вопросе наличия непреодолимого несогласия.
Финансовый отдел был на третьем этаже заводской конторы — идти до него было минуты три, не больше, но когда я заглянул туда, обо мне уже знали.
— Ты что натворил, Артём? — с недоумением спросила тётя Зина Яницкая, наша главная счетоводша.
Тётя Зина хорошо знала мою мать, и когда я пришёл на завод Орловских, взяла надо мной негласное шефство. Не думаю, что она действительно была материной подругой, скорее просто хорошей знакомой — всех подруг матери я прекрасно помнил. Но как-то возражать смысла не видел — подруга так подруга, сейчас-то какая уже разница?
— Да ничего я не натворил, тёть Зин, — с досадой ответил я. — Просто отказался от должности начальника пробирного отдела.
Она смотрела на меня с совершенно непонимающим видом, и я решил, что лучше уж самому объяснить, всё равно она из меня все подробности вытянет.
— Приказ был датирован полугодом раньше, и я отказался подписывать приказ с левой датой.
— Ах, вон оно что! — она переглянулась со второй счетоводшей, которая выглядела тоже живо заинтересованной. — А почему отказался? Что-то заподозрил?
— Ну, припомнил кое-какие смутные намёки, что в отделе есть какие-то проблемы, — неохотно ответил я. — Ничего конкретного, просто мельком услышал слово здесь, пару слов там…
— Умным ты вырос, Артём, мать бы за тебя порадовалась, — одобрительно заметила тётя Зина. — Мне кое-что насчёт этих деятелей шепнули недавно, но я не особенно поверила, а оно вон как выходит!
Тётя Зина была, наверное, самой информированной личностью во всём Рифейске. «Шептали» ей часто, и нередко такие вещи, которые, по идее, вообще не положено было шептать посторонним. Управляющего нашего она не уважала, причём своего неуважения даже не думала скрывать, но ей это почему-то полностью сходило с рук. Ходили слухи, что она хорошо знакома с кем-то из верхушки Орловских, может, даже с самим главой семейства. Если это было правдой, то вполне объясняло и её информированность, и её неприкасаемость — вряд ли управляющий рискнул бы навлечь на себя неудовольствие владельцев завода, да ещё и аристократов.