У Альфэй в голове не укладывалось, как можно настолько довериться опасной сущности вроде сердечного демона. Сама она, пока считала Сибилла сердечным демоном, старалась держаться от него подальше. А потом он оказался ещё опаснее, по уверениям старших богов…
О том, что Сибилл — тёмный бог, думать не хотелось. Как и что-либо чувствовать. Чем быстрее она разберётся с ним, тем быстрее перестанет ощущать растерянность и раздражающую неуверенность в себе. Собственное неустойчивое психическое состояние злило её даже больше, чем предательство Ежана и сам лживый бог.
— Не переживай из-за Дзе-Дзе, у него язык как помело, но он довольно безобиден, если не лезть к его обожаемому братику, — тронула её за руку Сяои, отвлекая от бередящих душу мыслей.
— Почему Дзе-Дзе? Разве у него нет своего имени? — голос от потрясения не слушался и сипел.
— Кто их знает, там какие-то внутрисемейные тёрки.
На кухне они действительно работали. Разговоры не пресекались, а вот спорщиков и драчунов разнимали и куда-то уводили. Сяои пояснила, что таких оставляют в одиночной камере сначала на три дня, если инцидент повторится — на неделю, а дальше — на ещё больший срок.
Осторожные расспросы показали, что тюрьма Дунсянь — не только локация, но целый мир с выжившим населением этой иллюзорной планеты. После ядерной войны и наступившей затем ядерной зимы те, кто успел спуститься в подземный город-тюрьму, остался жив. Связь с внешним миром давно оборвалась.
Законы тут установились сами собой по принципу грубой силы — тюремные. Работающая часть населения теперь поголовно стала заключёнными, а управляющая — надзирателями над остальными. Был тут и своеобразный председатель или президент — начальник тюрьмы, он же самый сильный и жестокий человек, который достиг вершины местной иерархии через убийство своего предшественника.
В целом эта иллюзия сильно напоминала второй, созданный Альфэй во время стажировки, мир-пустыню после апокалипсиса. Невольно возникла мысль, что Сибилла именно он вдохновил на создание подобной иллюзии. А может, подземный город из её предпоследнего мира?
Даже если так, то Альфэй беспокоило то, что тут «карьерный рост» возможен только если кого-то убить. Такие законы-установки не вязались с личностью Сибилла. Или это так проявляет себя то самое безумие тёмных богов, о котором её предупредил Лянь Тянбай? Насколько вообще нормально возводить убийство практически в «закон»?
Альфэй не хотелось верить в то, что Сибилл способен создать подобный мир даже в иллюзии. Ей не нравилась тюремная роба и та жуткая баланда, которая после многочасовой работы у них получилась.