Меня несло в какие-то туннели, затем по кочкам, по вязкой земле, где периодически я застревала. И тогда раздавался гудок: я так поняла, типа, не справилась.
Несколько часов длились эти тренировки, затем был обед — прямо на полигоне я могла заказать из меню, как в квартире.
Я выбрала плов и ни капельки не пожалела. В меру острый, в меру солоноватый, с сочными кусочками мяса, с рассыпчатым нежным рисом…
Травяной чай, небольшая передышка — и я снова на «ринге».
И так продолжалось до вечера.
Сам Олисс, в итоге, даже не появился. А меня отправили назад, в мои апартаменты.
Следующий день прошел в точности также.
Только тренировки начали усложняться. Теперь мне вручили еще и оружие. Причем — опять же — дистанционно.
Когда приехала на полигон, под виртуальным табло у самых дверей, где кресло «услужливо» притормозило, лежали пистолеты. Такие демонстрировал мне Олисс в виде трехмерных изображений.
В принципе, стрелять было несложно. Тем более, что оружие само снималось с предохранителя, получив код ДНК владельца. И никто другой этого сделать не смог бы без перенастройки «пушек» — их уже адаптировали под меня.
Видимо, с этим самым оружием мне и предстояло работать в дальнейшем.
Теперь я ко всему прочему ездила, бегала, пряталась в каких-то ущельях, в импровизированном лесу — он вырастал на полигоне за считанные минуты — и палила в фесов. Они возникали то тут, то там и двигались практически бесшумно.
«Молодец. Не видишь какие у них оболочки — только сущность. Прекрасные способности», — однажды похвалил меня Олисс.
А затем опять отправил на тренировку.
Так продолжалось и продолжалось.
День за днем было все то же.
Как в казарме.
Завтрак, полигон, обед, полигон, ужин — и спать. Я даже не могла завести себе друзей или близких знакомых, хотя порой очень хотелось наладить с кем-нибудь контакт.
Впрочем, в коридорах земляне мне не попадались. Все были чудные инопланетники, из самых непохожих на мою расу… И как к ним подойти, что сказать, я понятия не имела.
Временами изолированность и одиночество просто доканывали. Даже у себя дома, живя одна после пенсии, я хотя бы с сыном могла пообщаться. А уж, если он сильно занят — работа, дом и все такое прочее, были соседки-пенсионерки. Там, конечно, разговоры сводились к банальным проблемам ЖКХ, очередям, пенсиям… Но и мировые новости мы обсуждали…
В итоге порой наступало отчаяние, и я уже ничего не желала. К тому же никто не сообщал, сколько времени еще продлится мое обучение.
Во время сеансов связи Олисс избегал эту тему. А, когда я задавала вопросы напрямую, говорил, что мои оценки еще не достигли нужного уровня.