— Ну так меня вы ничему и не научили, — снова подметил я, не понимая, почему его переклинило, — вот на мне и конкретно сейчас. Мне было как-то плевать, зачем сюда ходят эти остальные подростки. — Вы сами знаете, что я сюда хожу только из-за назначенного наказания.
— Конечно, не учил, и из-за наказания ты здесь такой не один, — согласился преподаватель. — Вот только, когда ты станешь очередным айдолом этого рассадника непотребства, который именует себя музыкальным агентством и тебя пригласят на такое же лишённое всякого смысла, как и твоя деятельность, развлекательное шоу, то в твоём профайле будет указано именно моё имя, как одного из преподавателей.
Произнося свою эмоциональную речь, сонсеним отправился в середину класса.
— Там будут выпускники филармонии, национальные и международные призёры конкурсов, а ещё Тхэ Ген, — положил он руку на плече парня, а второй рукой указал на меня. — И ты! Как считаешь, хочется мне, чтобы среди людей, которых я воспитал, были вот такие вот музыкальные бездари?
— Ну-у… — вслух задумался я и замолчал.
Если посмотреть с его стороны и учесть, что его что-то заставляет сюда приходить, а также его честолюбивое стремление воспитать талантливых исполнителей, возможно, он действительно в какой-то степени прав.
Вот только у людей есть свои стремления и мечты, а мир не сошёлся клином на одних только занятиях академической музыкой. Взять того же Тхэ Гена. Инфантильна ли его цель? Ну, как бы да. С этим сложно поспорить. Но это его мечта, и именно ему с ней жить. Как по мне — если он хочет её воплотить в жизнь, пусть стремится. И не нужно над ним насмехаться или мешать.
Да и сама музыка… В прошлом я встречал преподавателей, которые снисходительно смотрели на поп, рок или что-то другое, но я этого никогда не разделял. Музыка бывает очень разной, и меня она привлекла как концепция. Да, у меня, как и у всех, есть свои вкусы. Однако, в отличие от преподавателя Гю Бо, я не запирал их в рамки одного жанра.
И стоило признаться хотя бы самому себе, в отличие от моего первого о нём впечатления, сейчас он меня раздражал.
Так что, мои дальнейшие действия совершенно не имели никакого рационального смысла, и я отдавал себе полный отчёт, что они не принесут мне ни пользы, ни наград. С другой стороны, и вреда от них никакого не будет, ведь заставить меня повторить то, что я собираюсь сыграть, во второй раз всё равно никто не сможет. Ну а свидетели? Пусть делают с тем, что сейчас услышат, всё, что хотят.
Когда я опустил пальцы на клавиши белого рояля, по аудитории разнёсся чистый, словно хрусталь звук.