— Кавасима. Это его фамилия. Не знаю, наверное, да, — отмахнулась Томико с раздражением.
— И ты на него точно не претендуешь?
— Нет! Сколько можно уже повторять. Давай лучше расскажу, что мы придумали. Теперь формат блога будет совсем другой, — начала говорить Томико, но вдруг осеклась.
Она медленно стала на футон коленами и взяла подушку. После чего, спросила, меняя тон разговора:
— Не поняла, ты на что намекаешь?
— Ни на что, дорогая. Просто спросила и все, — захлопала глазками Сана и слегка улыбнулась.
— Нет! Ты не будешь этого делать? Серьезно, даже не думай, — пропищала Томи, понимая, к чему идет дело.
— Эй, а что такое? Не понимаю, чего ты так вдруг взбесилась?
— Ничего, жирная извращенка! Только об этом и думаешь. Не смей устраивать тут свои игры. Не смей, кому говорят.
С этими словами, Томи начала в шутку лупить подругу подушкой. Сана с визгом принялась отбиваться.
Казалось, это шутливая игра двух девиц, которым нечем заняться. Но в каждой шутке есть доля правды. Особенно, когда шутят такими вещами.
Остаток выходного пролетел очень быстро. Не успел моргнуть пару раз, как вновь сидел в офисе, словно приклеенный.
Новая работа перестала быть слишком новой. Она постепенно надоедала, превращаясь в рутину. К тому же, мне пришлось заполнять документы. А творческих заданий на этой неделе было не слишком много.
В отличие от заводов, офисы не имеют конвейеров. Темп производства здесь нестабильный, если можно так выразиться.
Сегодня может быть полный про… лёт, расслабуха. А завтра такая нагрузка, что позавидуешь мертвым.
Так вот, у нас начался период жесткого вкалывания. Все сидели на местах и пахали. Никто не отпускал шутки, не копался в сети, не отлучался «по важным делам».
Сплетки и слухи тоже временно сдохли. Коллеги общались только по делу, стараясь выполнить огромный объем работы и желательно выжить.
Борьба с переработками тоже пошла псу под хвост. Мы оставались допоздна всем офисом, а приходили раньше положенного.
Казалось, в такой обстановке нет места старым разборкам. Но я плохо знал босса, который носил в себе зло, и вот, наконец, разродился.
Ямагути не стал орать и вращать глазами, как русский начальник. Он просто дал освобождение от работы и попросил меня отправиться к Хаширо-сану.
Ну вызвал меня старший начальник и что? В жизни всякое бывает, не так ли?
Сейчас наивный Кавасима зайдет в кабинет, как ни в чем не бывало. И по нему откроют огонь из засады. Ага, будем считать, я повелся. Не на того ты нарвался, очкарик.
Сначала была смутная догадка, что Хаширу интересует мое общение с безопасником на прошлой неделе. Но нет, он бы не звал меня за этим в разгар рабочего дня.