— Там, внизу, — обмолвился один из «близнецов», хватая позвоночник какого-то гада размером с лошадь, — раз в неделю вызывают туман разложения. Все кроме камней и металла истлевает.
Я тащил за собой очередную осклизлую, обугленную кость, по размерам и форме напоминавшую останки от исполинского бедра. Пока тащил, оценил плотность духовной энергии, все еще пульсирующей в кости, и эта плотность впечатляла. Даже у убитого нами духовного медведя кости были похуже.
Внутри взбурлили чувства, преимущественно жадность и алчность. Любой артефактор из столицы, увидев такое сырье, кипятком бы писал. Да и я сам перемолол бы кость в муку и добавил бы в зелья. А тут — просто в пропасть швыряем!
— Эй, — бросил я близнецу, который волок рядом здоровенное ребро, искрящееся на срезах ледяной Ци. — А чего эти кости уничтожают? Это же материал, который капельку обработать, и использовать можно! Любой алхимик или крафтер за такую кость золотые горы отдал бы, так почему мы их выкидываем?
Мужик, не останавливаясь, тяжело перевел дух. Пот стекал с его висков ручьями.
— Не настолько они ценны, как ты думаешь, — прохрипел он. — В столицу такое никто не потащит, туда идут материалы ещё лучше. От тех тварей, что величиной с трехэтажный дом, понял? А это… — он дошагал до края и с силой толкнул ребро. Кость, перевернувшись в воздухе, исчезла в серой мгле пропасти. — Оно и весит много, и ценится куда меньше. А главное — в крепости с тебя за провоз стрясут столько монет за пронос, что сразу поймёшь: проще что-то компактное найти, чем эту дрянь тащить. Не-це-ле-со-об-раз-но.
Как мне позже объяснил Рорк, могучих, «ценных» зверей убивала специальная группа охотников, снаряженная крепостью. Их либо поднимали на стену для разделки, либо потрошили прямо на месте, под прикрытием лучников. Части их тел — железы, сердца, шкуры, кости — отправлялись по Домам, в столицу, в академии и алхимические гильдии. Для всего этого под Заставным и на его окраинах работали громадные комплексы по переработке тварей. Настоящие заводы, где из монстров выжимали всю возможную пользу, превращая в мясо для пайков и в эссенции для эликсиров.
Расчищая первый квадрат, я наткнулся «осязанием» на припорошенные пеплом смятые доспехи. Рядом из земли торчал клинок. Я наклонился, поднимая кусок латной перчатки, которую некто изрядно пожевал.
— Металл кидай в телегу, алхимик, — скомандовал Пакман. — Пойдет на переплавку. А вот кости в пропасть.
— Слышь, алхимик, — обратился ко мне седой. — Говорят, есть эликсир, который дают всем практикам, как достигнешь четвертой стадии. Вроде помощи самым достойным. Говорят, сил этот эликсир прибавляет знатно, энергоканалы развивает и увеличивает ядро. Слышал что про это?