Техника почти не требовала концентрации и контроля — путешествие с Лиссой и Апелием, когда последнего часами приходилось тащить на себе, помогли приноровиться к технике насколько возможно.
Каждые три-четыре километра я вытягивал в сторону ладонь, и с руки срывалась печать, сотканная из тех же теней, что стелились под ногами — моя страховка на случай, если что-то пойдет не так. Сложный узор впитывался в землю, в деревья, в камни — чего касался, на том и застывал. Если на пути возникнут проблемы или я окажусь в ловушке, эти метки позволят мне вернуться обратно. Конечно, каждая печать требовала энергии, но лучше уж так, чем оказаться в безвыходной ситуации.
Спустя пару часов, когда солнце уже пряталось за деревьями, я заметил деревеньку. Она выглядела мирно: несколько деревянных домов с черепичными крышами, дымок из труб и редкие фигуры крестьян, идущих с полей к воротам.
Не развеивая теневую тропу, я остановился у края дороги и посмотрел на деревню. Вдалеке слышался петушиный крик, неразборчивые голоса и чье-то звонкое пение.
Поразмыслив несколько секунд, решил, что останавливаться здесь мне не хочется. Деревня незнакомая, и я не собираюсь рисковать. За этой видимой идиллией может скрываться что угодно: люди могут быть опасны, особенно когда видят незнакомца с оружием и прилично нагруженным рюкзаком. Достаточно одного алчного взгляда или подозрения — и ты уже в беде. Как показывает опыт в виде посещения деревеньки Сточной, для некоторых деревенских по отношению к путникам допустимо всякое. Может, решат ради вещей прирезать путника посреди ночи или подмешать яд в еду. А вещи у меня действительно ценные: зелья и стеклянная тара стоят столько, что за них как минимум лошадь купить можно.
Лучше переночую в лесу. Насколько помню, отсюда недалеко до того домика, где мы останавливались с мастером Линем. Место знакомое и достаточно укромное. Там можно развести небольшой костер, подогреть нехитрый ужин и спокойно отдохнуть под крышей.
Я вытянул руку вперед — с ладони сорвалась очередная печать, мягко полыхнула тьмой и исчезла в земле. Тени под ногами снова ожили, устилая дорогу передо мной. Лес был уже близко — темные силуэты деревьев вырисовывались вдали на фоне закатного неба. До укромного места оставалось меньше часа ходьбы.
На дорогу, ведущую к ветхому домику, я свернул уже в поздних сумерках. Прошел по заросшей колее до знакомой поляны с домиком.
Как и в прошлый раз, хибарка выглядела не то чтобы ухоженной, но вполне пригодной для ночёвки. Крыша покосилась, в некоторых местах черепица провалилась. Мелькнула тень и я услышал шорох крыльев — с чердака вылетела птица.