— Все, мы поехали. — старший бригады ремонтников протянул главному инженеру сломанный накидной замок.
— Куда вы поехали? А водоснабжение кто восстанавливать будет?
— Вот ваших слесарей и поднимайте и восстанавливайте.
— Но вы же аварийная бригада!
— Мы аварийная бригада, а не восстановительная. У вас там все трубы срезаны и вентили сняты. Мы вам где все возьмем. Хотите, чтобы мы работали — заключайте договор с районной аварийной службой, вносите аванс, мы закупим материалы и начнем работы, не раньше вторника, если договор и аванс в понедельник будет.
— Мужики, вы издеваетесь? — инженер ЖЭКа опасливо посмотрел в сторону, недобро прислушивающихся к разговору, жильцов: — Да меня сегодня убьют, если я воду не дам…
— Мужик, давай трубы, вентили, ну и нам немного денег, наличкой, и мы начнем работать, а если нет, то извини.
Ремонтник обошел замершего человека в дешевом костюме, производства местной фабрики «Полярница», сел в кабину старого газовского грузовика с оранжевой будкой сзади и дал команду трогать, а инженер обреченно обернулся к медленно приближающимся гражданам:
— Товарищи! Господа! Ну хоть убейте меня, но сегодня воды не будет. Все трубы украли и вывезли. Теперь только завтра…
Через пятнадцать минут главный инженер подходил к полуподвалу, занимаемому местной жилищной конторой, чтобы позвонить начальнику и обрисовать сложившуюся ситуацию. Его не побили, хотя пару раз ситуация была, как говорится, на грани, но вот что будет завтра…
Перед самым спуском в контору мужчина больно запнулся об что-то массивное и жесткое, что казалось, что от боли в ноге вспыхнула сверхновая звезда. Когда мужчина перестал прыгать на второй ноге и поминать чьих-то матерей, он достал из кармана дешевую одноразовую зажигалку и чиркнул колесиком.
В неровном свете от маленького язычка пламени он разглядел черный предмет, о который он чуть не покалечился, и этот предмет удивительно был похож на чугунный вентиль, пропавший сегодня ночью из подвального помещения многострадального дома. А за вентилем лежал его собрат, а дальше, у самой стенки были навалены порезанные водопроводные трубы… Ночные преступники оказались не ворами, а вандалами.
— Михайловна! Михайловна, твою мать! — раненым изюбром взревел инженер, пальцы ног которого на ушибленной ноге еще мозжили болью.
— Что ты орешь, оглашенный⁈ И маму мою, покойницу, не трогай, а то я тебе устрою, не посмотрю, что ты инженер! — из полуоткрытой форточки высунулась семидесятилетняя диспетчер Анна Михайловна, работавшая в ЖЭУ еще и техничкой и по этой причине имела весьма суровый нрав, который испытывали на себе не только жильцы подведомственных домов, но и персонал жилконторы, особенно те, кто имел дерзкую смелость ходить по свежевымытому полу.