— Мы тебе, как коллеге, чисто по-братски, предлагаем просто забыть об этом месте и тогда для тебя все закончится хорошо. Мы забудем, как ты, в наглую, нарушаешь требования «Закона о милиции» и…
— Конституцию. — любезно подсказал я.
— … и Конституцию. — согласился опер.
— Охренеть вы наглые. — я похлопал ладонью по кулаку правой руки, в которой был зажат пистолет, и, незваные гости немного взбледнули. Как люди опытные, они не любили заглядывать в темноту чужих стволов.
— Эй, как тебя там… Паша! Ты пистолет убери, ты че! Мы же свои. — УБОПовцы раздались в стороны, выставив вперед раскрытые ладони, показывая свое полнейшее миролюбие и готовность к диалогу.
— Да какие вы мне свои, твари⁈ — я перестал аплодировать, держа пистолет у груди двумя руками: — Вы сегодня, когда пытались в детском садике моего ребенка забрать, думали я сговорчивее стану?
— Какого ребенка? — опера опять переглянулись и в их глазах я увидел недоумение и страх. Мы, те, кто без дыбы, кнута и «испанского сапога», понуждаем человека признаться в том, за что ему потом дают несколько лет тюрьмы, все немного лицедеи, но тут я увидел, что эти ребята про моего ребенка, до этой минуты, никогда не думали и не знали. Они просто наглые опера, сильные своей принадлежностью к, могущественному «шестому отделу», пришли «ставить красную крышу» на актив, которым, не по чину, прихватил «ментенок с земли». Я не знаю, что наговорил им «политическая проститутка» Лева Фролов, но борцы с организованной преступностью посчитали, что я настолько неправ, что одно их появление должно было вызвать у меня неконтролируемое мочеиспускание и паническое бегство, или, на крайний случай, униженную попытку о чем-то договориться, выпросить себе хоть что-то, а тут…
— Слушай, мы видим, что у тебя проблемы с ребенком, но мы тут не при делах, отвечаем. — опера попятились к двери: — Мы тебя потом найдем.
— Валите на хрен. В следующий раз девочка моя кнопку нажмет и тревожную группу вызовет.
— И что нам твоя тревожная группа сделает? — молодой не сдержался, остановился в дверях, с презрительной усмешкой глядя на меня.
— А твое руководство в курсе, что вы тут «крыши ставите»? Мне, к примеру, все ваши «предъявы» по барабану, а вот вы засветится не боитесь?
«Молодой» злобно плюнул на пол, после чего дверь хлопнула и помещение опустело.
Минут через пять в помещение осторожно заглянул, спустившийся в подвал, Руслан:
— Все нормально?
— Да, заходи, все нормально.
— Они на «Тойоте» «бочке» уехали, зеленого цвета. Вот, я госномер записал. — Руслан протянул мне клочок бумаги, вырванный из блокнота.