— Что? Что вообще?
— Паша, ты извини, но мне показалось…. Вернее, не показалось, а я точно знала, что он решил, что я Наташа…
Я встал и открыл шкаф с одеждой. Эксклюзивная куртка и короткая шубка из норки, пошитая Беловой Тамарой, висели в шкафу, в прозрачных пакетах, а вот старого пуховика на плечиках не было. Очевидно, имело место очередное женское показательное выступление — «Мне от тебя ничего» не надо, а две девицы в мешковатых пуховиках, наверное, действительно выглядели одинаково. Хотя мне очень хотелось убить, сидевшую с виноватым видом, Настю, я просто скрипнул зубами и вышел в кухню. Дальнейшая картина произошедшего была ясна без объяснений девицы. Князь решил выманить меня, дав моей любовнице телефонную трубку в ближайшем таксофоне. Вопрос оставался только в том — хотел бывший старший опер меня сразу застрелить, или сначала вытрясти с меня материальные ценности, а убить потом. Вмешательство в ситуацию парня с ножом, которого Князь посчитал за мою поддержку, смешало все планы колченого недруга, но что мне делать сейчас. Я попытался представить себя на месте Олега.
То, что Олег Князев не кружит рядом — в этом я уверен на сто процентов. Он должен исходить из того, что он, метким выстрелом в лоб, убил наповал моего приятеля, и возможно ранил меня, значит по его расчетам я должен быть либо на операционном столе, либо давать показания следователю прокуратуры о личности сбежавшего убийцы. Версию, что Князь, с ледяным хладнокровием, вернулся к общежитию, и сейчас стоит в толпе обитателей общежития, обсуждая убийство соседа, выведывая информацию, я отмел сразу — машина у беглого капитана больно приметная, не говоря уже о специфической походке. Значит, будем исходить из того, что Олег уехал отсюда, спрятал машину и залег на дно, желая переждать какое-то время и повторить свою попытку.
Я прижался горячим лбом к холодному стеклу. На улице уже прибыли прокурорский следователь, лежащее на снегу тело прикрыли какой-то тряпкой, опер, одетый «по гражданке», беседовал с «свидетелями и очевидцами», столпившимися у заснеженной обочины. Скорее всего ничего существенного, кроме того, что убиенный был «классным пацаном» и любить душевно посидеть за бутылкой он не выяснит, иначе бы уже стучался в мою квартиры. У нас в общежитии все друг друга знают, как в деревне, но меня спасает то, что сейчас холодно, никто не курил на балконе, кроме потерпевшего и настоящих очевидцев на улице нет, но вот когда милиция пойдет по квартирам, меня могут вычислить, значит мне надо валить из квартиры и как можно быстрее.