Пальцы его рук вздрогнули и площадь вокруг него рассекло тысячью стальных линий. Они проходили сквозь пещерников, скрывающихся в тени, сквозь здания, землю и деревья. Площадь превратилась в руины, стоило только Канису приказать своим кинжалам прийти в движение. Поразительно, но Луго удалось увернуться от первого движения пальцев. Ничего удивительного, что это было лишь началом.
Канис двигал руками, как опытный дирижер, заставляя кинжалы исполнять невероятную, непостижимую симфонию смертельного толка. Стальные линии затягивали площадь, Луго и другие пещерники пытались увернуться, не замечая, как их стягивает все ближе и ближе к Канису, как он становится центром этой площади и сила притяжения набирает немыслимые обороты. Посреди горящего, разрушенного района пещерников вдруг появилась точка притяжения, стягивающая к себе стальными «нитями» врагов. Пытаться увернуться, заблокировать или попросту убраться подальше от техники Каниса — было невозможно. Поэтому Луго принял единственное верное решение в этот момент — он закричал и принялся из последних сил атаковать своего врага.
Слиттер лупил по телу Каниса, а лису удавалось лишь слегка поменять траекторию ударов врага, чтобы опасный клинок не нанес смертельную рану. Он не мог двигаться, не мог уворачиваться. Все, что мог в этот момент Канис — превращать в пыль своих врагов. Но этот ублюдок Луго — он был упрямее многих.
Долгих десять секунд на площади бушевала стальная буря, унося жизни десятков пещерников и, в конце концов, превратившая Первого Верхного Зилота Луго Шшентршона в кровавую пыль.
Пальцы Каниса дрогнули. Три кинжала со звоном упали где-то поблизости. Он чихнул и в воздух вырвалось кровавое облако. «Это не к добру». — Подумал Канис Миринис и ноги его подвернулись, а окровавленный черный лис стал падать лицом вперед.
— Нет, — исцарапанная, окровавленная мордочка Каниса уткнулась в плечо брата. Он схватил его и удержал на ногах.
— Испачкаешься, — фыркнул Канис.
— Испачкаться кровью Стального Бога? Для меня не может быть более высокой чести, — ответил Титус, обнимая брата.
— Скажешь тоже, какой я тебе Стальной… — он глухо закашлялся, изо рта полилась кровь и никак не могла остановиться. Глаза закатились и Канис понял, что вот-вот потеряет сознание.
— Только не засыпай! — строгий голос. Её голос. Единственный, кому он готов был всецело подчиниться.
— Я и не собирался, — попытался улыбнуться Канис, но что-то внутри так сильно скрутило, что боль стала фактически нестерпимой. Мгновение — и он умрет. Черный лис отчетливо это понял. — Прости… — прошептал он, надеясь, что она услышит.