И тут она увидела пятна. На полосатой юбке явно любимого платья, из которого Тильда так и не вылезала третий день, у края подола красовались темно-синие пятна, незаметные раньше, но сейчас, когда девчонка повисла на отце…
— Капитан, — очень мягко позвала Ло, почти жалея, что разрушает такую семейную идиллию, — могу я задать вопрос вашей дочери?
Ролльфсон непонимающе глянул на нее поверх головы Тильды и опустил девчонку на пол. Стукнули деревянные подметки ее башмачков.
— Тильда, дорогая, — сказала Ло так же ровно, чувствуя азарт охотника, на выстрел к которому вышла вожделенная дичь. — В чем испачкано ваше платье? Во-о-он там, на подоле…
Девчонка глянула на подол. На Ло. На отца. Рольфсон нахмурился. Да уж, дураком он точно не был.
— Не знаю… — голосок Тильды был жалобным и умилительно-звонким, такой бы девочке года на три помладше.
— Правда не знаете? — ласково переспросила Ло. — А мне кажется, очень похоже на чернила.
Замерев, Тильда снова бросила на отца взгляд, в котором Ло почудилось что-то неправильное. Слишком… много испуга? А губы плотно сжаты. И испуг, которым прямо светилось веснушчатое личико Тильды, вдруг показался на нем совсем лишним, неправильным, как соль в шамьете…
— Тильда… — глухо сказал Рольфсон, глядя на дочь. — Послушай…
Да, его было почти жалко. И даже без «почти». Его-то Ло понимала.
— Я вспомнила! — вдруг вскрикнула Тильда, всплескивая руками, как плохая провинциальная актриска в трагической роли. — Я… Папа, это черника! Я помогала Молли перебирать чернику! Она… Она сказала, что миледи понравился джем… Папа, я… я только хотела ей угодить! Я хотела угодить миледи, чтобы она на меня не злилась! Я… я… Папа, почему она меня во всем обвиняет? Во всем!
Скривив лицо, она снова кинулась к отцу, обнимая его, прячась на груди, всхлипывая громко и, на вкус Ло, бездарно фальшиво, но это уже было неважно. Онемев от возмущения, Ло встретила пристальный, почти ненавидящий взгляд капитана и поняла, что совершила чудовищную ошибку — недооценила противника. Дура! Надменная ты дура, Ло Ревенгар! Пятна совсем свежие! И намазаны так, чтобы ты их точно заметила! И подставилась, все-таки представ злобной мачехой. Ах, как же хорошо, что Ло промолчала насчет шамьета, наверняка и это было предусмотрено. Браво, леди Тильда, маленькая дрянь… туше!
— Миледи… — голос капитана был, как валун, пару столетий пролежавший на берегу северного моря, тяжелый и источающий холод. — Извольте оставить мою дочь в покое.
— Разумеется, — процедила Ло, в бессильной злости смотря, как Рольфсон гладит мерзавку по голове, бережно отстраняет и идет мимо Ло к лестнице наверх. — Капитан!