Она огляделась, ища взглядом еще что-нибудь метательное. Но за дверью было тихо, и Ло еще крепче притиснула к груди подушку обеими руками, уткнувшись в нее лицом. Выплеснувшись криком, ярость схлынула, ушла, как вода в песок, вместе с остатком сил. Медленно раскачиваясь, Ло сидела на постели, чувствуя себя чудовищно, безнадежно одинокой… Сейчас она бы отдала что угодно за возможность уткнуться лицом в чье-нибудь плечо. И чтобы ее погладили по голове… И сказали, что все будет хорошо. А она бы постаралась поверить. И, может, утешения обернулись бы правдой, ведь на самом деле все не так уж плохо, просто обидно и тоскливо…
Тихонько, не стучась, в дверь проскользнула Нэнси. Ахнула, подскочила и засуетилась над Ло, причитая почти так, как хотелось, но слишком жалостливо. Расчесала ей волосы, вытерла влажным платком лицо и руки. Осторожно промокнула сочащееся кровью ухо, что противно пачкало шею. Ло бессильно позволила раздеть себя и уложить в постель, покорно укрылась и выпила как по волшебству появившийся густой сладкий шамьет.
Только сейчас она поняла, что болезненно замерзла, причем не только снаружи. Ей казалось, что и в жилах у нее вместо крови течет студеная вода. Продолжая ласково уговаривать Ло, как больного капризного ребенка, Нэнси растерла ей руки и ступни, натянула на ноги теплые шерстяные чулки. От шамьета хотелось пить и спать, Ло на минуточку прикрыла глаза, безразлично принимая странную слабость, так похожую на потерю сил после сложного колдовства. Но ведь она больше не маг…
Потом, кажется, пришел Лестер, она слышала его сквозь тяжелую вязкую дрему. Чувствовала горячие пальцы на запястье и лице: лекарь щупал ей щеки и лоб. После ее снова напоили шамьетом, но уже горчащим сквозь мед зелейными добавками, и наконец оставили в покое. Ло лежала, пытаясь согреться, на левом боку, потому что на правый было не повернуться из-за больного уха, и лениво думала о всяких глупостях. Например, как ей теперь носить серьги? Не то чтобы она их любила, но ведь придется подбирать что-то, подходящее к оставшейся ей серьге. И что скажет Маркус, когда узнает? И действительно ли капитан Рольфсон не любит меч, предпочитая топор?
«А с чего бы ему любить мечи? — рассудительно сказала она сама себе. — Это слишком дорогое оружие для рядового северного воина. Особенно хороший меч… Барготов ярл и здесь не упустил случая подчеркнуть, что ее муж не из знати и привык к чему попроще. Да и плевать. Новый лорд Ревенгар носит топор — смешно… Лучше смеяться, чем плакать, но ведь и в самом деле смешно. А сержант Мерри чинит арбалет на галерее. Обхохочешься, лишь бы не разрыдаться…»