Страх, ледяной когтистой лапой сжавший внутренности, отступал медленно, словно нехотя. Ло убрала руки от лица и без всякого удивления увидела, что пальцы дрожат. К Барготу баллады, прикрывающие кровавую резню пышными оборотами, как мертвеца — шитым золотом саваном. Нет в убийстве ничего красивого и быть не может, уж она-то знает! А качнись зыбкое равновесие чуть сильнее — смертей было бы не избежать!
Ло зябко обхватила руками плечи, сидя спиной к окну. На дверь, впрочем, тоже не хотелось смотреть — она никого не ждала. Только сейчас заболело проколотое ухо, и Ло потрогала его пальцами, окрасив их кровью. Руку немедленно захотелось вытереть, словно это могло что-то изменить. Поздно! У нее появился брат… Нервное напряжение прорвалось сдавленным то ли смешком, то ли всхлипом. Она, боевой маг Дорвенанта, стала названой сестрой вольфгардского ярла. Судьба, в Руденхольме уберегшая их от встречи, поглумилась на славу! И ради чего это все?
«Ради чести, — твердо сказала себе Ло, стискивая плечи так, что пальцы свело болью. — Ради жизни дорвенантского гарнизона, не обязанного подставлять головы за чужую дурь. И даже ради капитана Рольфсона, который тот еще Кирпич, но…»
Она вздохнула, растерянно вспоминая, как Рольфсон встал между нею и ярлом. И эта его отчаянная и неуместная благодарность, торопливая, словно капитан боялся… не успеть?
— Пресветлый… — прошептала Ло, ошеломленно разжимая руки и растирая пальцами виски. — Он же все понял раньше… Или… нет… Он не мог знать!
Не мог, но знал раньше, чем она подошла к волчьему ярлу! И не помешал. Хотя нет, он заступил ей путь, когда… Да когда решил, что она не знает о ленте! Не понимает, что у нее просят!
Во дворе она сосредоточилась на Рагнарсоне, словно на противнике перед боем, а вот теперь вспомнился и зазвучал в ушах хриплый голос капитана. Ее муж знал! И возмутился, что ее увезут хитростью!
Ло снова вздохнула, ловя воздух ртом, будто его не хватало, пытаясь вдохнуть как можно больше. Плотный камзол вдруг сдавил грудь, и она содрала его, бросив на постель и оставшись в одной рубашке. Действительно ли капитан не пытался препятствовать ярлу? В какой момент он все понял? И почему? И что подумал?
В комнате было прохладно, однако щеки у нее запылали от стыда и злости. Перед кем, на кого — она и сама не понимала! Но теперь точно знала, что была права! Барготово дерьмо, ее пытались поделить, как военную добычу! Хотя нет, не так… Один пытался ее увезти, пользуясь мнимой неосведомленностью, второй…
— Боги, за что? — снова прошептала Ло, мечтая расплакаться, но слез не было.