Искать выход не было времени, поэтому я решил дойти хотя бы до внешней стены — меч был уже отрощен, а ему, любая преграда, это работа на пару ударов.
Уже ползком, в чётком и безоговорочном осознании очень скорой неминуемой смерти, я упёрся башкой во что-то твёрдое. С трудом поднявшись на ноги, занёс руку для удара. Взмах, ещё один, третий. Упереться ногами и… из последних сил толчок. Солидный кусок стены со скрипом повалился на улицу, позволив мне сделать самый сладкий в жизни глоток воздуха.
Кашляя как больной туберкулёзом последней стадии, почему-то блюя всем выпитым и съеденным за этот вечер, я перевалился через срезанную стену. Продолжая кашлять, рухнул на нагретый пламенем кусок стены пытаясь отдышаться. Всё горло и лёгкие жгло, но заряд у лапы даже после всего случившегося ещё оставался, так что уже через минуту я смог прочистить забитые угарным газом лёгкие и почти уверенно подняться на ноги. Первые шаги заставили голову кружиться, но и это вскоре прошло, так что постепенно переходя на лёгкий бег, я вознамерился дать дёру куда подальше от этого сраного пылающего особняка. Странно что этого ещё не произошло, но вот-вот здесь должны появиться хлопцы в экзоскелетах, так что лучше бы мне быть подальше от этого места когда они придут…
Я не особо понимал где нахожусь, потому что выбрался вовсе не через парадный выход, поэтому отбежал за пару домов и укрылся в густых кустах на заднем дворе одного из них, боясь быть пойманным шальным патрулем. Вид на полыхающий особняк отсюда открывался просто превосходный, так что я с уверенностью мог заявить, что скорее всего остался единственным выжившим из всей толпы, что там тусовалась всего несколько минут назад. Конечно, если у кого-то из них не было сильного защитного дара…
Ночное небо заволокло черным дымом заслоняя собой и сияющие там луны, и многочисленные яркие звёзды. Треск сгорающих досок и звон лопающихся от жара стекол доносились до слуха даже на таком расстоянии, а в мою слегка просветлевшую голову потекли мысли.
Совсем откреститься от рефлексии не получилось, поэтому на душе было так погано, что хотелось орать во всё горло. Кожа ещё помнила последнее прикосновение к ладошке Даны, зажатой в моей руке и мне было её просто по человечески жаль. Мы вместе прошли через многое дерьмо, поэтому потерять её вот так тупо, считай на ровном месте, по причине, узнать и объяснить которую я просто не могу, было жаль вдвойне.
Но ныть, киснуть и винить себя в её смерти я не собирался — слишком многое ещё нужно было сделать, чтобы падать духом.